Какие фронты брали берлин в вов. Взятие Берлина (рассказ о военной операции). Берлинская наступательная операция

Взятие Берлина

Военно-политическая обстановка в Европе к середине апреля 1945 г.

Шел апрель последнего года мировой войны. Военные действия охватили значительную часть территории Германии: с востока наступали советские войска, а с запада - союзные. Были созданы реальные условия для полного и окончательного разгрома вермахта.

Стратегическое положение Советских Вооруженных Сил к этому времени еще более улучшилось. Выполняя великую интернациональную миссию, они за зимне-весеннее наступление завершили освобождение Польши, Венгрии, значительной части Чехословакии, заканчивали ликвидацию противника в Восточной Пруссии, овладели Восточной Померанией и Силезией, заняли столицу Австрии Вену и вышли к южным районам Германии.

Войска Ленинградского фронта во взаимодействии с Краснознаменным Балтийским флотом продолжали блокировать курляндскую группировку противника. Армии 3-го и часть сил 2-го Белорусских фронтов уничтожали остатки немецко-фашистских войск на Земландском полуострове, в районе юго-восточнее Данцига и севернее Гдыни. Основные силы 2-го Белорусского фронта после осуществления перегруппировки на новое направление вышли на побережье Балтийского моря западнее Гдыни и на Одер - от его устья до города Шведт, сменив здесь войска 1-го Белорусского фронта.

На центральном участке советско-германского фронта войска 1-го Белорусского фронта вели боевые действия на левом берегу реки Одер по расширению ранее занятых плацдармов, особенно кюстринского - наиболее крупного из них. Основная группировка сил фронта находилась в 60-70 км от столицы фашистской Германии. Армии правого крыла 1-го Украинского фронта вышли к реке Нейсе. Их удаление от Берлина составляло 140-150 км. Соединения левого крыла фронта достигли чехословацкой границы. Таким образом, советские войска вышли на подступы к столице Германии и были готовы к нанесению завершающего удара по врагу.

Берлин являлся не только политическим оплотом фашизма, но и одним из крупнейших центров военной промышленности страны. На берлинском направлении были сосредоточены основные силы вермахта. Вот почему разгром их и овладение столицей Германии должны были привести к победоносному завершению войны в Европе.

К середине апреля войска западных союзников форсировали Рейн и завершили ликвидацию рурской группировки врага. Нанося главный удар на Дрезден, они стремились расчленить противостоявшие войска противника и на рубеже реки Эльба встретиться с Советской армией.

К этому времени фашистская Германия находилась в полной политической изоляции, ибо ее единственный союзник - милитаристская Япония была не в состоянии оказать какого-либо влияния на ход событий в Европе. Внутреннее положение рейха свидетельствовало также о приближавшемся неотвратимом крахе. Потеря сырьевых ресурсов ранее оккупированных стран (за исключением некоторых районов Чехословакии) обусловила дальнейший спад промышленного производства Германии. Дезорганизация во всей германской экономике привела к резкому падению военного производства: выпуск военной продукции в марте 1945 г. по сравнению с июлем 1944 г. снизился на 65 процентов. Увеличились трудности в пополнении вермахта личным составом. Даже призвав в армию очередной контингент 1929 г. рождения, то есть 16-17-летних юношей, гитлеровцы не смогли восполнить потери, понесенные зимой 1944-1945 гг. Однако благодаря тому, что протяженность советско-германского фронта значительно сократилась, немецко-фашистскому командованию удалось сосредоточить крупные силы на угрожаемых направлениях. Кроме того, в первой половине апреля часть сил и средств с западного фронта и резерва была переброшена на восток, и к началу Берлинской операции на советско-германском фронте действовало 214 дивизий, в том числе 34 танковые и 15 моторизованных, и 14 бригад. Против американо-английских войск осталось только 60 дивизий, в том числе 5 танковых. В это время гитлеровцы еще располагали определенными запасами вооружения и боеприпасов, что давало возможность фашистскому командованию и в последний месяц войны оказывать упорное сопротивление на советско-германском фронте.

Сущность стратегического плана верховного главнокомандования вермахта состояла в том, чтобы любой ценой удержать оборону на востоке, сдержать наступление Советской Армии, а тем временем попытаться заключить сепаратный мир с США и Англией. Гитлеровское руководство выдвинуло лозунг: «Лучше сдать Берлин англосаксам, чем пустить в него русских». В специальных указаниях национал-социалистской партии от 3 апреля говорилось: «Война решается не на Западе, а на Востоке... Наш взор должен быть обращен только на Восток, независимо от того, что будет происходить на Западе. Удержание Восточного фронта является предпосылкой к перелому в ходе войны».

На берлинском направлении занимали оборону войска групп армий «Висла» и «Центр» в составе 3-й танковой, 9-й полевой, 4-й танковой и 17-й армий под командованием генералов X. Мантейфеля, Т. Буссе, Ф. Грезера и В. Хассе. В них имелось 48 пехотных, 6 танковых и 9 моторизованных дивизий, 37 отдельных пехотных полков, 98 отдельных пехотных батальонов, а также большое количество отдельных артиллерийских и специальных частей и соединений. Распределение этих сил по фронту было неравномерным. Так, перед войсками 2-го Белорусского фронта на 120-километровом участке оборонялись 7 пехотных дивизий, 13 отдельных полков, несколько отдельных батальонов и личный состав двух офицерских школ. Большая часть этих сил и средств находилась на штеттинском направлении. Перед 1-м Белорусским фронтом в полосе шириной до 175 км занимали оборону 23 дивизии, а также значительное количество отдельных бригад, полков и батальонов. Наиболее плотная группировка была создана противником против кюстринского плацдарма, где на участке шириной 44 км было сосредоточено 14 дивизий, в том числе 5 моторизованных и танковая.

Оперативная плотность его сил на этом участке составляла одну дивизию на 3 км фронта. Здесь на 1 км фронта приходилось 60 орудий и минометов, а также 17 танков и штурмовых орудий. В самом Берлине формировалось более 200 батальонов фольксштурма, а общая численность гарнизона превышала 200 тыс. человек.

В полосе 1-го Украинского фронта шириной 390 км находилось 25 вражеских дивизий, из них 7 составляли оперативный резерв. Основные силы оборонявшихся войск были сосредоточены на участке Форст, Пенциг, где оперативная плотность составляла одну дивизию на 10 км, более 10 орудий и минометов, а также до 3 танков и штурмовых орудий на 1 км фронта.

В районе Берлина германское командование имело до 2 тыс. боевых самолетов, в том числе 70 процентов истребителей (из них 120 реактивных Ме-262). Кроме истребительной авиации для прикрытия города привлекалось около 600 зенитных орудий. Всего в полосе наступления 1-го Белорусского и 1-го Украинского фронтов насчитывалось 200 зенитных батарей.

Основные оперативные резервы врага располагались северо-восточнее Берлина и в районе Котбуса. Их удаление от линии фронта не превышало 30 км. В тылу групп армий «Висла» и «Центр» спешно формировались стратегические резервы в составе восьми дивизий. Близкое расположение не только оперативных, но и стратегических резервов свидетельствовало о намерении противника использовать их для борьбы за тактическую зону обороны.

На берлинском направлении была подготовлена глубоко эшелонированная оборона, строительство которой началось еще в январе 1945 г. Темпы работ были ускорены в связи с выходом советских войск на Одер и Нейсе, а также созданием непосредственной угрозы центральным районам Германии и ее столице. На строительство оборонительных сооружений сгонялись военнопленные и иностранные рабочие, привлекалось местное население.

Основу обороны немецко-фашистских войск составляли одерско-нейсенский оборонительный рубеж и Берлинский оборонительный район. Одерско-нейсенский рубеж состоял из трех полос, между которыми на наиболее важных направлениях имелись промежуточные и отсечные позиции. Общая глубина этого рубежа достигала 20-40 км. Передний край главной полосы обороны проходил по левому берегу рек Одер и Нейсе, за исключением районов Франкфурта, Губена, Форста и Мускау, где противник продолжал удерживать небольшие предмостные укрепления на правом берегу. Населенные пункты были превращены в сильные опорные пункты. Используя шлюзы на реке Одер и многочисленные каналы, гитлеровцы подготовили ряд районов к затоплению. В 10-20 км от переднего края была создана вторая полоса обороны. Наиболее оборудованной в инженерном отношении она была на Зеловских (Зееловских) высотах - перед кюстринским плацдармом. Третья полоса находилась на удалении 20-40 км от переднего края главной полосы. Как и вторая, она состояла из мощных узлов сопротивления, соединенных между собой одной-двумя траншеями и ходами сообщения.

При строительстве одерско-нейсенского оборонительного рубежа немецко-фашистское командование особое внимание обращало на организацию противотанковой обороны, которая строилась на сочетании огня артиллерии, штурмовых орудий и танков с инженерными заграждениями, плотным минированием танкодоступных направлений и обязательным использованием таких естественных препятствий, как реки, каналы и озера. Для борьбы с танками намечалось в широких масштабах использовать зенитную артиллерию Берлинского оборонительного района. Не только перед передним краем оборонительных полос, но и в глубине были созданы многочисленные минные поля. Средняя плотность минирования на важнейших направлениях достигала 2 тыс. мин на 1 км. Перед первой траншеей, а в глубине обороны на пересечении дорог и по их обочинам располагались истребители танков, вооруженные фаустпатронами.

К началу наступления советских войск противник всесторонне подготовил Берлинский оборонительный район, который включал три кольцевых обвода, подготовленных к упорной обороне. Внешний оборонительный обвод проходил по рекам, каналам и озерам в 25-40 км от центра столицы. Основу его составляли крупные населенные пункты, превращенные в узлы сопротивления. Внутренний оборонительный обвод, который считался главной полосой обороны укрепленного района, проходил по окраинам пригородов. Все опорные пункты и позиции были связаны между собой в огневом отношении. На улицах были возведены многочисленные противотанковые препятствия и проволочные заграждения. Общая глубина обороны на этом обводе составляла 6 км. Третий - городской обвод проходил по окружной железной дороге. Все улицы, ведущие к центру Берлина, были перекрыты баррикадами, мосты подготовлены к подрыву.

Для удобства управления обороной город был разбит на девять секторов. Наиболее тщательно подготавливался центральный сектор, который охватывал основные государственные и административные учреждения, в том числе рейхстаг и имперскую канцелярию. На улицах и площадях были отрыты окопы для артиллерии, танков и штурмовых орудий, подготовлены многочисленные железобетонные огневые сооружения. Все оборонительные позиции соединялись между собой ходами сообщения. Для скрытного маневра силами и средствами широко использовалось метро, общая протяженность линий которого достигала 80 км. Если учесть, что оборонительные сооружения были заблаговременно заняты войсками берлинского гарнизона, численность которого постоянно увеличивалась за счет прибывавшего пополнения, то было ясно, что за Берлин предстояла упорная и напряженная борьба.

В изданном 9 марта приказе о подготовке обороны Берлина говорилось: «Оборонять столицу до последнего человека и до последнего патрона... Противнику нельзя давать ни минуты покоя, он должен быть ослаблен и обескровлен в густой сети опорных пунктов, оборонительных узлов и гнезд сопротивления. Каждый утраченный дом или каждый утраченный опорный пункт должен быть немедленно возвращен контратакой... Берлин может решить исход войны».

Готовясь к отражению наступления Советской армии, гитлеровское командование провело ряд мероприятий по организационному укреплению своих войск. За счет стратегических резервов, запасных частей и военно-учебных заведений оно восстановило численный состав и техническую оснащенность почти всех дивизий. Численность пехотных рот к середине апреля была доведена до 100 человек. Командующим группой армий «Висла» вместо Гиммлера был назначен генерал Г. Хейнрици, считавшийся в вермахте крупным специалистом по ведению обороны. Командующему группой армий «Центр» Ф. Шернеру 8 апреля было присвоено звание фельдмаршала. Новый начальник генерального штаба сухопутных сил генерал Г. Кребс, по мнению гитлеровских военных специалистов, являлся лучшим знатоком Советской армии, поскольку перед войной был помощником военного атташе в Москве.

15 апреля Гитлер обратился со специальным воззванием к солдатам восточного фронта. Он призывал во что бы то ни стало отразить наступление Советской армии. Гитлер требовал расстреливать на месте каждого, кто осмелится отойти или отдать приказ на отход. Призывы сопровождались угрозами по отношению семей тех солдат и офицеров, которые сдадутся в плен советским войскам.

Вместо прекращения бессмысленного кровопролития и принятия безоговорочной капитуляции, которая отвечала бы интересам немецкой нации, гитлеровское руководство жестокими репрессиями пыталось отодвинуть свой неизбежный конец. В. Кейтель и М. Борман издали приказ защищать каждый населенный пункт до последнего человека, а за малейшую неустойчивость карать смертной казнью.

Перед Советскими Вооруженными Силами стояла задача - нанести завершающий удар по фашистской Германии, с тем чтобы заставить ее безоговорочно капитулировать.

Подготовка Берлинской операции

Военно-политическая обстановка, сложившаяся к апрелю, требовала от советского командования подготовить и провести операцию по решительному разгрому берлинской группировки и овладению столицей Германии в самые короткие сроки. Только успешное решение этой задачи могло сорвать планы фашистского руководства на затягивание войны. Приходилось учитывать то обстоятельство, что каждый лишний день давал противнику возможность совершенствовать оборону в инженерном отношении и усиливать берлинскую группировку войск за счет других фронтов и участков, а также новых формирований. А это значительно усложнило бы преодоление вражеской обороны и привело бы к увеличению потерь со стороны наступавших фронтов. Прорыв мощной обороны противника, разгром крупных его сил и быстрое взятие Берлина вызывали необходимость создания сильных ударных группировок, применения наиболее целесообразных и решительных способов ведения боевых действий.

Учитывая эти факторы, Ставка Верховного Главнокомандования привлекла для проведения Берлинской операции войска трех фронтов - 2-го и 1-го Белорусских и 1-го Украинского, всего 21 общевойсковую, 4 танковые, 3 воздушные армии, 10 отдельных танковых и механизированных, а также 4 кавалерийских корпуса. Кроме того, предполагалось использовать часть сил Балтийского флота, 18-й воздушной армии авиации дальнего действия, Войск ПВО страны и Днепровскую военную флотилию, оперативно подчиненную 1-му Белорусскому фронту. К завершающей операции по разгрому немецко-фашистской Германии готовились и польские войска в составе двух армий, танкового и авиационного корпусов, двух артиллерийских дивизий прорыва и отдельной минометной бригады общей численностью 185 тыс. солдат и офицеров. Они имели на вооружении 3 тыс. орудий и минометов, 508 танков и самоходно-артиллерийских установок, 320 самолетов.

В результате всех мероприятий на берлинском направлении была сосредоточена сильная группировка войск, превосходившая врага. Создание такой группировки свидетельствовало об огромных возможностях Советского социалистического государства, обладавшего к исходу войны мощными Вооруженными Силами, его военно-экономических преимуществах, об искусстве стратегического руководства.

Замысел Берлинской операции вырабатывался еще в ходе зимнего наступления советских войск. Всесторонне проанализировав военно-политическую обстановку, сложившуюся в Европе, Ставка Верховного Главнокомандования определила цель операции, рассмотрела планы, подготовленные в штабах фронтов. Окончательный план операции был утвержден в начале апреля на расширенном заседании Ставки с участием членов Политбюро ЦК ВКП(б), членов ГКО и командующих 1-м Белорусским и 1-м Украинским фронтами. План Берлинской операции явился итогом коллективного творчества Ставки, Генерального штаба, командующих, штабов и военных советов фронтов.

Цель операции состояла в том, чтобы в короткие сроки разгромить основные силы групп армий «Висла» и «Центр», овладеть Берлином и, выйдя на реку Эльба, соединиться с войсками западных союзников. Это должно было лишить фашистскую Германию возможности дальнейшего организованного сопротивления и вынудить ее к безоговорочной капитуляции.

Завершение разгрома немецко-фашистских войск предполагалось осуществить совместно с западными союзниками, принципиальная договоренность с которыми по координации действий была достигнута на Крымской конференции. План наступления на западном фронте был изложен в послании Эйзенхауэра Верховному Главнокомандующему Советскими Вооруженными Силами от 28 марта. В ответном послании от 1 апреля И. В. Сталин писал: «Ваш план рассечения немецких сил путем соединения советских войск с Вашими войсками вполне совпадает с планом советского главнокомандования». Далее он ставил в известность союзное командование, что советские войска будут брать Берлин, выделив для этой цели часть своих сил, и сообщал ориентировочный срок начала наступления.

Замысел советского командования сводился к тому, чтобы мощными ударами войск трех фронтов прорвать оборону противника по Одеру и Нейсе и, развивая наступление в глубину, окружить основную группировку немецко-фашистских войск на берлинском направлении с одновременным расчленением ее на несколько частей и последующим уничтожением каждой из них. В дальнейшем советские войска должны были выйти на Эльбу.

В соответствии с замыслом операции Ставка Верховного Главнокомандования поставила фронтам конкретные задачи.

Командующему войсками 1-го Белорусского фронта приказывалось подготовить и провести операцию с целью овладеть столицей Германии и не позднее 12-15-го дня операции выйти на реку Эльба. Фронт должен был наносить три удара: главный - непосредственно на Берлин с кюстринского плацдарма и два вспомогательных - севернее и южнее Берлина. Танковые армии требовалось ввести после прорыва обороны для развития успеха в обход Берлина с севера и северо-востока. Учитывая важную роль фронта в предстоявшей операции, Ставка усилила его восемью артиллерийскими дивизиями прорыва и общевойсковой армией.

1-й Украинский фронт должен был разгромить группировку противника в районе Котбуса и южнее Берлина, не позднее 10-12-го дня операции овладеть рубежами Белиц, Виттенберг и далее по реке Эльба до Дрездена. Фронту было предписано нанести два удара: главный - в общем направлении на Шпремберг и вспомогательный - на Дрезден. На левом крыле войскам фронта надлежало перейти к жесткой обороне. Для усиления ударной группировки в состав фронта передавались две общевойсковые армии из 3-го Белорусского фронта (28-я и 31-я), а также семь артиллерийских дивизий прорыва. Обе танковые армии надлежало ввести на направлении главного удара после прорыва обороны. Кроме того, на совещании в Ставке командующий 1-м Украинским фронтом получил устное указание Верховного Главнокомандующего предусмотреть в плане фронтовой операции возможность поворота на север танковых армий после прорыва нейсенского оборонительного рубежа для удара по Берлину с юга.

Перед войсками 2-го Белорусского фронта ставилась задача форсировать Одер, разгромить штеттинскую группировку противника и не позднее 12-15-го дня операции овладеть рубежом Анклам, Варен, Виттенберге. При благоприятных условиях они должны были, действуя частью сил из-за правого крыла 1-го Белорусского фронта, свернуть оборону врага вдоль левого берега Одера. Побережье Балтийского моря, от устья Вислы до Альтдамма, приказывалось прочно прикрывать частью сил фронта.

Начало наступления войск 1-го Белорусского и 1-го Украинского фронтов было назначено на 16 апреля. Через четыре дня должны были перейти в наступление войска 2-го Белорусского фронта.

Таким образом, основные усилия трех фронтов направлялись в первую очередь на сокрушение вражеской обороны, а затем на окружение и расчленение основных сил гитлеровцев, оборонявшихся на берлинском направлении. Окружение группировки противника предполагалось осуществить обходом Берлина с севера и северо-запада войсками 1-го Белорусского, а с юга и юго-запада - войсками 1-го Украинского фронтов. Рассечение ее обеспечивалось ударом двух общевойсковых армий 1-го Белорусского фронта в общем направлении на Бранденбург. Непосредственное овладение столицей Германии возлагалось на войска 1-го Белорусского фронта. 1-й Украинский фронт, наступая в северо-западном направлении, а частью сил на Дрезден, должен был разгромить немецко-фашистские войска южнее Берлина, изолировать главные силы группы армий «Центр» и этим обеспечить с юга наступление 1-го Белорусского фронта; кроме того, он должен был быть готов непосредственно содействовать 1-му Белорусскому фронту в овладении столицей фашистской Германии.

Войскам 2-го Белорусского фронта предстояло отсечь от группы армий «Центр» 3-ю немецкую танковую армию и уничтожить ее, тем самым обеспечивая с севера продвижение 1-го Белорусского фронта. Краснознаменному Балтийскому флоту была поставлена задача прикрыть приморский фланг 2-го Белорусского фронта, обеспечив блокаду курляндской группировки противника, и нарушать его морские коммуникации. В соответствии с полученными задачами советские войска в начале апреля приступили к непосредственной подготовке операции.

Командующий 1-м Белорусским фронтом Маршал Советского Союза Г. К. Жуков решил главный удар нанести силами пяти общевойсковых (47-я армия, 3-я с 9-м танковым корпусом и 5-я ударные, 8-я гвардейская и 3-я армии) и двух танковых армий (1-я и 2-я гвардейские) с плацдарма западнее Кюстрина. Общевойсковые армии первого эшелона главной ударной группировки должны были в первый же день операции прорвать две полосы одерского оборонительного рубежа на трех участках общей протяженностью свыше 24 км. Особенно важно было овладеть второй полосой обороны врага, передний край которой проходил по Зеловским высотам. В дальнейшем намечалось развить стремительное наступление на Берлин с востока, а танковыми армиями обойти его с северо-запада и юга. На шестой день операции планировалось полностью овладеть столицей фашистской Германии и выйти на восточный берег озера Хафель. Наступавшая на правом фланге ударной группировки 47-я армия должна была обойти Берлин с севера и на 11-й день операции выйти к Эльбе. Для наращивания усилий ударной группировки намечалось использовать второй эшелон фронта - 3-ю армию; 7-й гвардейский кавалерийский корпус находился в резерве.

Предписанные Ставкой вспомогательные удары для обеспечения наступления главной ударной группировки планировалось нанести: справа - силами 61-й армии и 1-й армии Войска Польского в общем направлении на Эберсвальде, Зандау; слева - войсками 69-й и 33-й армий совместно со 2-м гвардейским кавалерийским корпусом на Фюрстенвальде, Бранденбург. Последние должны были прежде всего отсечь от Берлина основные силы 9-й армии противника.

Танковые армии планировалось ввести в сражение на глубине 6-9 км после того, как общевойсковые армии овладеют опорными пунктами на Зеловских высотах. Основной задачей 2-й гвардейской танковой армии был обход Берлина с севера и северо-востока и захват его северо-западной части. 1-я гвардейская танковая армия, усиленная 11-м танковым корпусом, получила задачу нанести удар на Берлин с востока и овладеть его восточными, а затем и южными пригородами. Принимая такое решение, командующий фронтом стремился усилить мощь удара на главном направлении, ускорить прорыв вражеской обороны и не допустить отхода основных сил 9-й армии к Берлину.

Постановка танковым армиям задачи по овладению Берлином неизбежно вела к ограничению их маневренности и ударной силы. Так, при обходе города с юга 1-й гвардейской танковой армии предстояло маневрировать в непосредственной близости от внутреннего обвода Берлинского оборонительного района, где возможности для этого были очень ограничены, а порой и вовсе исключены.

Действовавшая в полосе 1-го Белорусского фронта Днепровская военная флотилия под командованием контр-адмирала В. В. Григорьева получила задачу двумя бригадами речных кораблей оказать содействие войскам 5-й ударной и 8-й гвардейской армий в переправе через Одер и прорыве вражеской обороны на кюстринском плацдарме. Третья бригада должна была содействовать войскам 33-й армии в районе Фюрстенберга и обеспечить противоминную оборону водных путей.

Командующий 1-м Украинским фронтом Маршал Советского Союза И. С. Конев решил главный удар нанести силами 3-й гвардейской (с 25-м танковым корпусом), 13-й и 5-й гвардейской (с 4-м гвардейским танковым корпусом) общевойсковых, 3-й и 4-й гвардейских танковых армий из района Трибеля в общем направлении на Шпремберг. Они должны были прорвать оборону противника на участке Форст, Мускау протяженностью 27 км, разгромить его войска в районе Котбуса и южнее Берлина. Частью сил основной группировки планировалось нанести удар по Берлину с юга. На направлении главного удара предусматривалось использовать также второй эшелон фронта - 28-ю и 31-ю армии, которые должны были прибыть к 20-22 апреля.

Вспомогательный удар намечалось нанести силами 2-й армии Войска Польского совместно с 1-м польским танковым корпусом и правого фланга 52-й армии во взаимодействии с 7-м гвардейским механизированным корпусом в общем направлении на Дрезден с задачей обеспечить с юга действия ударной группировки. Резерв фронта составлял 1-й гвардейский кавалерийский корпус, который предназначался для использования в полосе 52-й армии.

Общая обстановка в полосе фронта была более благоприятной для действий танковых армий, так как оборона противника на этом направлении была менее глубокой, чем в полосе 1-го Белорусского фронта, а между рекой Шпрее и внешним обводом Берлинского оборонительного района у него, по существу, не было подготовленных рубежей. В связи с этим командующий 1-м Украинским фронтом решил ввести в сражение обе танковые армии на второй день операции, после выхода общевойсковых соединений на левый берег Шпрее. Они должны были развить стремительное наступление в северо-западном направлении, на шестой день операции передовыми отрядами овладеть районами Ратенова, Бранденбурга, Дессау и создать условия для окружения берлинской группировки немецко-фашистских войск. Кроме того, планировалось одним корпусом 3-й гвардейской танковой армии наступать непосредственно на Берлин с юга.

В ходе подготовки операции командующий фронтом уточнил свое решение по использованию танковых армий. Сохраняя основную идею решения - ввод их в сражение на второй день операции, он приказал командующим армиями быть готовыми ввести передовые отряды корпусов первого эшелона в первый день, совместно с пехотой завершить прорыв главной полосы обороны противника и захватить плацдарм на реке Шпрее. Одной из важнейших задач передовых отрядов являлся срыв планомерного отвода войск врага с рубежа реки Нейсе на реку Шпрее. Танковые и механизированные корпуса, приданные общевойсковым армиям, намечалось использовать в качестве их подвижных групп.

Командующий 2-м Белорусским фронтом Маршал Советского Союза К. К. Рокоссовский решил главный удар нанести на участке Альтдамм, Ниппервизе силами 65, 70 и 49-й армий, 1, 8 и 3-го гвардейских танковых, 8-го механизированного и 3-го гвардейского кавалерийского корпусов в общем направлении на Нёйстрелиц. В течение первых пяти дней соединения ударной группировки должны были форсировать оба русла Одера и полностью прорвать одерский оборонительный рубеж. С вводом в сражение подвижных соединений войскам фронта предстояло развивать наступление в северо-западном и западном направлениях, с тем чтобы отсечь от Берлина основные силы 3-й немецкой танковой армии. Войска 19-й и главные силы 2-й ударной армий получили задачу прочно удерживать занимаемые рубежи. Частью сил 2-й ударной армии намечалось содействовать 65-й армии в овладении городом Штеттин, а в последующем развивать наступление на Форбайн.

Находившиеся в составе фронта отдельные танковые, механизированный и кавалерийский корпуса в период форсирования Одера и захвата общевойсковыми соединениями плацдармов на его левом берегу должны были оставаться в непосредственном подчинении командующего фронтом, который сохранил за собой право определения момента ввода их в сражение. Затем они переподчинялись командующим общевойсковыми армиями и должны были развивать наступление на направлениях главных ударов этих армий.

Подготавливая наступление, командующие фронтами стремились создать мощные ударные группировки. В 1-м Белорусском фронте на направлении главного удара на участке 44 км (25 процентов общей протяженности полосы фронта) было сосредоточено 55 процентов стрелковых дивизий, 61 процент орудий и минометов, 79 процентов танков и самоходно-артиллерийских установок. В 1-м Украинском фронте на участке 51 км (всего 13 процентов полосы фронта) было сосредоточено 48 процентов стрелковых дивизий, 75 процентов орудий и минометов, 73 процента танков и самоходно-артиллерийских установок. Такое массирование сил и средств позволило создать высокие оперативные плотности и достигнуть решающего превосходства над противником.

Сосредоточение значительных сил и средств на направлениях главных ударов дало возможность создать глубокое построение войск. Фронты имели мощные эшелоны развития успеха, сильные вторые эшелоны и резервы, что обеспечивало наращивание сил в ходе операции и развитие ее в высоких темпах. В целях создания мощных ударных группировок общевойсковые армии получили полосы шириной от 8 до 17 км. Только 3-я гвардейская армия 1-го Украинского фронта наступала в полосе шириною 28 км. Общевойсковые армии ударных группировок 2-го и 1-го Белорусских фронтов прорывали оборону противника на участках 4-7 км, а в 1-м Украинском фронте - 8-10 км. Для обеспечения максимальной силы первоначального удара оперативные построения большинства общевойсковых армий были одноэшелонными, в то время как боевые порядки корпусов и дивизий строились, как правило, в два, а иногда и три эшелона. Стрелковые дивизии, действовавшие на направлениях главных ударов, обычно получали полосы для наступления шириною до 2 км в 1-м Белорусском и до 3 км в 1-м Украинском фронтах.

Оперативное построение танковых армий для ввода в сражение, кроме 1-й гвардейской, было в два эшелона. В состав второго эшелона выделялся механизированный корпус. 1-я гвардейская танковая армия имела все три корпуса в одном эшелоне, а в резерв были выделены отдельная гвардейская танковая бригада и отдельный танковый полк. Боевые порядки танковых и механизированных корпусов строились также в два эшелона. Плотности танков непосредственной поддержки пехоты в армиях ударных группировок были различными и достигали: в 1-м Белорусском - 20 - 44, в 1-м Украинском - 10 - 14 и во 2-м Белорусском - 7 - 35 танков и самоходно-артиллерийских установок на 1 км фронта.

При планировании артиллерийского наступления в Берлинской операции характерным было еще большее, чем раньше, массирование артиллерии на направлениях главных ударов, создание высоких плотностей на период артиллерийской подготовки и обеспечение непрерывной огневой поддержки войск в течение всего наступления.

Наиболее крупная группировка артиллерии была создана в 1-м Белорусском фронте, что позволило сосредоточить около 300 орудий и минометов на 1 км участка прорыва. Командование фронта считало, что при имеющейся плотности артиллерии оборона противника будет надежно подавлена в ходе 30-минутной артиллерийской подготовки. Поддержка атаки пехоты и танков на глубину до 2 км должна была осуществляться двойным, а на глубину до 4 км одинарным огневым валом. Сопровождение боя стрелковых и танковых частей и соединений в глубине намечалось обеспечивать последовательным сосредоточением огня на важнейших направлениях.

В целях достижения внезапности наступления главной ударной группировки было принято решение начать атаку пехоты и танков непосредственной поддержки за 1,5-2 часа до рассвета. Для освещения впереди лежащей местности и ослепления врага в полосах наступления 3-й и 5-й ударных, 8-й гвардейской и 69-й армий намечалось использовать 143 прожекторные установки, которые с началом атаки пехоты должны были одновременно включить свет.

Сильная артиллерийская группировка была создана и в 1-м Украинском фронте. В соответствии с предстоявшими задачами командование фронта произвело перегруппировку артиллерии и сосредоточило около 270 орудий и минометов на 1 км участка прорыва. Вследствие того что наступление войск фронта начиналось с форсирования водной преграды, общая продолжительность артиллерийской подготовки планировалась 145 минут: 40 минут - артподготовка перед форсированием реки, 60 минут - обеспечение форсирования и 45-минутная артподготовка атаки пехоты и танков за рекой. Учитывая закрытый характер местности, поддержку атаки пехоты и танков намечалось осуществлять, как правило, методом последовательного сосредоточения огня.

Во 2-м Белорусском фронте основные силы артиллерии также сосредоточивались на участках прорыва, где плотности достигали свыше 230 орудий и минометов на 1 км. Артиллерийское наступление планировалось в армиях, что объяснялось различными условиями форсирования Одера. Продолжительность артиллерийской подготовки устанавливалась 45-60 минут.

В армиях ударных группировок 2-го и 1-го Белорусских фронтов создавались сильные полковые, дивизионные, корпусные и армейские артиллерийские группы. В 1-м Украинском фронте вместо корпусных групп каждая армейская группа выделяла из своего состава корпусные подгруппы. По мнению его командования, это позволяло командующим армиями иметь в своем распоряжении крупные артиллерийские средства для маневра в ходе операции.

Во фронтах значительное количество артиллерии выделялось для ведения огня прямой наводкой и обеспечения ввода в сражение подвижных соединений. Так, только в 13-й армии 1-го Украинского фронта, наступавшей в 10-километровой полосе, для ведения огня прямой наводкой было выделено 457 орудий. Чтобы обеспечить ввод в сражение танковых армий 1-го Белорусского фронта, планировалось привлечь в общей сложности 2250 орудий и минометов.

Большая по своему составу авиационная группировка врага и близость его аэродромов к линии фронта предъявляли высокие требования к надежному обеспечению наземных войск от ударов с воздуха. К началу операции в составе трех фронтов и корпусов Войск ПВО страны, которые должны были прикрыть фронтовые объекты, имелось 3275 истребителей, 5151 зенитное орудие и 2976 зенитных пулеметов. В основу организации противовоздушной обороны был положен принцип массированного использования сил и средств для надежного обеспечения боевых порядков наземных войск на направлениях главных ударов. Прикрытие наиболее важных тыловых объектов особенно переправ через Одер, возлагалось на Войска ПВО страны.

Основные силы авиации фронтов планировалось использовать массированно для поддержки наступления ударных группировок. В ее задачи входило ведение воздушной разведки, прикрытие наземных войск от ударов противника с воздуха, обеспечение прорыва обороны и ввода в сражение подвижных войск, борьба с резервами врага.

Важнейшей задачей 4-й воздушной армии 2-го Белорусского фронта являлось обеспечение форсирования реки Одер. Кроме этого на нее возлагалось сопровождение наступления пехоты в период боев в глубине вражеской обороны, так как переправа артиллерии, обычно выполнявшей эту задачу, могла занять значительное время. Особенность предварительной авиационной подготовки, планируемой во 2-м Белорусском фронте, заключалась в том, что осуществлять ее предполагалось в течение трех ночей перед началом операции. Непосредственную авиационную подготовку намечалось провести за два часа до перехода войск в наступление.

16-й воздушной армии 1-го Белорусского фронта предстояло, сохраняя господство в воздухе, надежно прикрыть войска фронта и переправы, ночью в период артиллерийской подготовки самолетами По-2 нанести удары по штабам, узлам связи и артиллерийским позициям противника. Содействие войскам фронта в прорыве обороны ночью возлагалось на 18-ю воздушную армию (самолеты Ил-4). С началом наступления штурмовики и бомбардировщики должны были сосредоточить основные усилия по опорным пунктам и узлам сопротивления гитлеровцев, вести разведку до реки Эльба и на флангах ударных группировок. В составе 1-го Белорусского фронта активно действовала польская авиация, которая поддерживала 1-ю армию Войска Польского.

2-я воздушная армия 1-го Украинского фронта должна была перед форсированием реки Нейсе установить дымовую завесу в полосе наступления ударной группировки и на ее флангах, а в период преодоления реки и наступления на ее левом берегу - наносить массированные удары по боевым порядкам противника, расположенным непосредственно у линии фронта, а также по его пунктам управления и узлам сопротивления в глубине обороны.

Таким образом, боевое использование авиации во фронтах планировалось с учетом конкретно сложившейся обстановки в полосе каждого фронта и характера задач, которые предстояло решать наземным войскам.

Важное место отводилось инженерному обеспечению. Главными задачами инженерных войск являлись наведение переправ и подготовка плацдармов для наступления, а также содействие войскам в ходе операции. Так, в полосе 1-го Белорусского фронта было построено через Одер 25 мостов и подготовлено 40 паромных переправ. В 1-м Украинском фронте для успешного форсирования Нейсе было заготовлено 2440 саперных деревянных лодок, 750 погонных метров штурмовых мостиков и более 1000 метров элементов деревянных мостов под грузы от 16 до 60 тонн.

Одной из особенностей Берлинской операции была незначительная продолжительность периода ее непосредственной подготовки - всего 13-15 суток. За такой короткий срок требовалось осуществить большое количество самых разнообразных и весьма сложных мероприятий по подготовке войск и штабов к наступлению. Особенно трудным было проведение многочисленных перегруппировок войск, принимавших участие в Восточно-Померанской и Верхне-Силезской операциях. После их завершения появилась возможность сконцентрировать основные силы на берлинском направлении.

Наиболее крупной была перегруппировка войск 2-го Белорусского фронта, главные силы которого развертывались на 180 градусов и в течение 6-9 суток перебрасывались на 250-300 км. «Это был сложный маневр войск целого фронта, - вспоминал маршал К. К. Рокоссовский, - подобного которому не было на протяжении всей Великой Отечественной войны». Переброска войск и боевой техники осуществлялась по железной дороге, автотранспортом, а некоторых стрелковых соединений - комбинированным способом, иногда даже пешим порядком. В целях обеспечения скрытности передвижение чаще всего проводилось ночью.

В боевой подготовке войск основное внимание уделялось сколачиванию подразделений, отработке взаимодействия между родами войск, тренировке их в преодолении водных преград и действиям в населенных пунктах. Вся боевая подготовка проводилась в обстановке, максимально приближенной к предстоявшим событиям, и с учетом накопленного опыта. Штабы фронтов разработали и направили в войска указания по организации и ведению наступательного боя в крупных городах Германии. Были разосланы также специальные памятки, в которых обобщался опыт боев за населенные пункты.

Во фронтах проводились командно-штабные учения со штабами стрелковых корпусов и дивизий, а также артиллерийских, танковых и авиационных частей и соединений. С представителями всех родов войск осуществлялись совместные рекогносцировки, взаимное ознакомление с задачами, определялись сигналы и организовывалась связь взаимодействия поддерживающих средств с общевойсковыми армиями, устанавливался порядок освобождения маршрутов при вводе подвижных групп в прорыв и обеспечения их флангов.

Важным мероприятием явилось решение задач по оперативной маскировке, преследовавшей цель обеспечить оперативно-тактическую внезапность наступления. Например, имитируя сосредоточение трех танковых корпусов и двух общевойсковых армий с большим количеством переправочных средств в полосе 2-й ударной армии, командование 2-го Белорусского фронта вводило противника в заблуждение относительно направления главного удара. В 1-м Белорусском фронте был разработан и успешно осуществлен план мероприятий по созданию впечатления, что на центральном направлении войска переходят к длительной обороне, а подготовка к наступлению проводится на флангах. В результате немецкое командование не рискнуло резко усилить центральный участок фронта за счет ослабления флангов. Мероприятия по оперативной маскировке проводились и в 1-м Украинском фронте. Когда началась перегруппировка его войск к правому крылу, в районах прежнего сосредоточения танковых армий были установлены многочисленные макеты различных типов боевой техники и радиостанции, которые продолжали свою работу по ранее определенному режиму вплоть до начала наступления.

Наряду с мероприятиями по дезинформации противника большое внимание уделялось борьбе с фашистской разведкой. Органы государственной безопасности ограждали советские войска от проникновения вражеской агентуры, снабжали командование фронтов разведывательной информацией о противнике.

Сжатые сроки подготовки операции обусловили особенно напряженный характер работы тыла, поскольку надо было создать необходимые запасы различных материалов. Только во 2-м Белорусском фронте за период подготовки операции предстояло перевезти 127,3 тыс. тонн грузов, причем тыловые части фронта в это же время должны были выделить более тысячи грузовых машин для обеспечения перегруппировок войск.

Большие трудности в работе тыла наблюдались и на других фронтах. Для облегчения работы автотранспорта были максимально приближены станции снабжения и организованы перевалочные базы в пунктах перегрузки вагонов на западноевропейскую колею.

Тщательная организация подвоза средств снабжения и жесткий контроль военных советов за работой органов тыла позволили обеспечить войска всем необходимым. К началу операции фронты в среднем имели: боеприпасов основных видов - 2,2-4,5 боекомплекта, высокооктановых бензинов - 9,5 заправки, автомобильного бензина - 4,1, дизельного топлива - 5 заправок. Техника и вооружение были хорошо подготовлены, боевые и транспортные машины переведены на режим весенне-летней эксплуатации.

Основная задача партийно-политической работы заключалась в обеспечении высокого морального духа, наступательного порыва у личного состава. При этом учитывалась необходимость подготовить воинов к преодолению больших трудностей, предостеречь их как от недооценки, так и от переоценки сил противника. Сознанием воинов должна была прочно овладеть мысль, что разгром берлинской группировки врага, взятие его столицы являются решающим и заключительным актом, обеспечивающим полную победу над немецким фашизмом. Накануне Берлинской операции особенно четкую направленность приобрело воспитание чувства ненависти к врагу. Статья, опубликованная в «Правде» 14 апреля, еще раз изложила точку зрения Коммунистической партии на этот сложный вопрос. В ней говорилось: «Красная Армия, выполняя свою великую освободительную миссию, ведет бои за ликвидацию гитлеровской армии, гитлеровского государства, гитлеровского правительства, но никогда не ставила и не ставит своей целью истребить немецкий народ».

В связи с 75-летием со дня рождения В. И. Ленина в войсках была развернута пропаганда ленинских идей о защите социалистического Отечества, об интернациональной миссии советского воина. Главное политическое управление в специальной директиве военным советам и политорганам дало конкретные указания о подготовке к этой знаменательной дате. Во всех частях и соединениях фронтов для личного состава был прочитан цикл лекций на темы: «Под знаменем Ленина», «Ленин - великий организатор Советского государства», «Ленин - вдохновитель защиты социалистического Отечества». Пропагандисты и агитаторы подчеркивали при этом ленинский завет об опасности недооценки сил противника, о важности железной воинской дисциплины.

В ходе предшествующих операций фронты получили значительное пополнение в основном из освобожденных в последнее время районов СССР. Будучи длительное время оторванными от жизни своей страны, они подвергались воздействию фашистской пропаганды, всячески раздувавшей миф о наличии у Германии особых секретных видов оружия, которое будет пущено в ход в нужный момент. Подобная пропаганда продолжалась и в период подготовки к Берлинской операции. Самолеты противника непрерывно сбрасывали в расположение советских войск листовки, содержание которых было направлено на то, чтобы заронить в души недостаточно закаленных идейно воинов неуверенность в успехе предстоящих наступательных действий. В одной из таких листовок говорилось: «От Берлина вы недалеко, но в Берлине вы не будете. В Берлине каждый дом будет неприступной крепостью. Против вас будет бороться каждый немец». А вот о чем писалось в другой листовке: «Мы тоже были у Москвы и Сталинграда, но их не взяли. Не возьмете и вы Берлин, а получите здесь такой удар, что и костей не соберете. Наш фюрер имеет огромные людские резервы и секретное оружие, которое он берег для того, чтобы на немецкой земле окончательно уничтожить Красную армию».

Перед началом наступательных действий необходимо было, используя различные формы воспитательной работы среди личного состава, вселить в сознание солдат, сержантов и офицеров твердую уверенность в полном успехе задуманной операции. Командиры, политработники, партийный и комсомольский актив, находясь среди воинов, настойчиво разъясняли им, что на советско-германском фронте сложилась такая обстановка, когда соотношение сил коренным образом изменилось в пользу Советского Союза. Армейские пропагандисты и агитаторы на многочисленных примерах показывали, насколько усилилась мощь советского тыла, который во всевозрастающих масштабах снабжал фронты людскими резервами, оружием, боевой техникой, снаряжением и продовольствием.

Все это доводилось до сознания воинов с помощью разнообразных форм партийно-политической работы. Наиболее распространенной в те дни была организация коротких митингов. Широко использовались и такие формы работы, как групповые и индивидуальные беседы с солдатами и сержантами, доклады и лекции для офицерского состава, короткие совещания по организационным и методическим вопросам воспитательной работы.

Для агитаторов подразделений политуправление 1-го Белорусского фронта в течение нескольких дней издало ряд тематических разработок: «Победа Красной Армии - это победа советского социалистического строя», «Чем ближе наша победа, тем выше должна быть наша бдительность, тем сильнее должны быть наши удары по врагу». Член Военного совета 1-го Украинского фронта генерал К. В. Крайнюков вспоминал: «Мы призывали воинов как можно лучше подготовиться к завершающим боям, наступать решительно и стремительно, спасти наших родных советских людей, угнанных на фашистскую каторгу и в лагеря смерти, избавить человечество от коричневой чумы».

Политуправления фронтов, политотделы армий издавали большое количество листовок, содержание которых было очень разнообразным: патриотические призывы к воинам, обращения, советы по использованию боевой техники. Значительная часть этих материалов издавалась не только на русском, но и на других языках народов СССР.

Успех операции должны были решить высокие морально-боевые качества солдат, сержантов и офицеров, воинское мастерство, умение применить в бою и использовать до конца вверенную боевую технику и оружие. Вот почему серьезное внимание было уделено боевой подготовке войск, сколачиванию подразделений и частей. Офицеры политотделов вместе с командирами тщательно отбирали людей в штурмовые батальоны, принимали участие в их подготовке к наступательным боям. Штурмовые батальоны усиливались коммунистами и комсомольцами.

Учитывая опыт предыдущих боевых действий, для личного состава в больших количествах выпускались листовки-памятки с кратким изложением того, что надо знать каждому воину, участвующему в прорыве сильно укрепленной, глубоко эшелонированной обороны противника, причем в них обобщались положительные и отрицательные моменты из опыта боевых действий войск фронта при овладении Познанью, Шнейдемюлем и другими крупными городами. Среди изданных листовок в 1-м Белорусском фронте были: «Памятка бойцу-пехотинцу для боев в крупном городе», «Памятка расчету станкового пулемета, действующего в составе штурмовой группы в уличных боях в крупном городе», «Памятка экипажу танка, ведущего бой в большом городе в составе штурмовой группы», «Памятка саперу по штурму вражеских городов» и т. д. Политическое управление 1-го Украинского фронта издало 350 тыс. листовок, в которых говорилось, как надо форсировать большие реки, сражаться в лесу, в крупном городе.

Советскому командованию было известно, что гитлеровцы намеревались широко применить для борьбы с танками фаустпатроны. Поэтому в период подготовки к проведению операции была поставлена, а затем и решена задача - не только ознакомить воинов с тактико-техническими данными фаустпатронов, но и обучить их применению этого оружия против гитлеровских войск, используя трофейные запасы. Застрельщиками в овладении фаустпатронами стали комсомольцы. В частях создавались группы добровольцев, изучавшие этот вид оружия. И это было очень важно для обеспечения продвижения танков, поскольку самостоятельно они не могли вести успешной борьбы с фаустниками, прятавшимися в подвалах, за углами зданий и т. д. Пехотинцы, сидя на броне танков, должны были своевременно их обнаруживать и уничтожать.

В последние дни перед операцией резко увеличился приток заявлений воинов с просьбой принять их в партию. В одном лишь 1-м Белорусском фронте только в ночь на 16 апреля в партийные организации было подано свыше 2 тыс. заявлений. С 15 марта по 15 апреля в трех фронтах в ряды КПСС было принято свыше 17 тыс. воинов. Всего к началу операции в их составе насчитывалось 723 тыс. членов и кандидатов в члены партии и 433 тыс. комсомольцев.

Партийно-политическую работу характеризовала высокая оперативность: воины информировались о положении на всех участках советско-германского фронта, об успехах советских войск, о важности предстоявшей операции. На семинарах и совещаниях, на собраниях партийного и комсомольского актива выступали командиры частей и соединений. На прошедших во всех частях партийных и комсомольских собраниях коммунисты и комсомольцы брали обязательства первыми подниматься в атаку. В войсках заранее были заготовлены красные флаги для водружения их на главных административных зданиях Берлина. Накануне наступления были опубликованы специальные обращения военных советов фронтов, которые призывали воинов с честью выполнить задачу, поставленную партией, Верховным Главнокомандованием и советским народом. В одной из изданных накануне наступления листовок была напечатана карта Германии и следующий текст: «Взгляни, товарищ! 70 километров отделяет тебя от Берлина. Это в 8 раз меньше, чем от Вислы до Одера. Сегодня Родина ждет от тебя новых подвигов. Еще один могучий удар - и падет столица гитлеровской Германии. Слава тому, кто первым ворвется в Берлин! Слава тому, кто водрузит наше Знамя Победы над вражеской столицей!»

В результате огромной политической работы, проведенной при подготовке операции, приказ Верховного Главнокомандования «водрузить над Берлином Знамя Победы» был доведен до сознания каждого солдата и офицера. Идея эта овладела всеми воинами, вызвала небывалый подъем в войсках.

Разгром берлинской группировки немецко-фашистских войск. Взятие Берлина

До начала операции в полосах 1-го Белорусского и 1-го Украинского фронтов была проведена разведка боем. С этой целью 14 апреля после 15-20-минутного огневого налета на направлении главного удара 1-го Белорусского фронта начали действовать усиленные стрелковые батальоны от дивизий первого эшелона общевойсковых армий. Затем на ряде участков были введены в бой и полки первых эшелонов. В ходе двухдневных боев им удалось вклиниться в оборону противника и захватить отдельные участки первой и второй траншей, а на некоторых направлениях продвинуться до 5 км. Целостность вражеской обороны была нарушена. Кроме того, в ряде мест войска фронта преодолели зону наиболее плотных минных заграждений, что должно было облегчить последующее наступление главных сил. Исходя из оценки результатов боя, командование фронта приняло решение сократить продолжительность артиллерийской подготовки атаки главных сил с 30 до 20-25 минут.

В полосе 1-го Украинского фронта разведка боем проводилась в ночь на 16 апреля усиленными стрелковыми ротами. Было установлено, что противник прочно занимает оборонительные позиции непосредственно по левому берегу Нейсе. Командующий фронтом принял решение не вносить изменений в разработанный план.

Утром 16 апреля главные силы 1-го Белорусского и 1-го Украинского фронтов перешли в наступление. В 5 часов по московскому времени, за два часа до рассвета, в 1-м Белорусском фронте началась артиллерийская подготовка. В полосе 5-й ударной армии в ней участвовали корабли и плавучие батареи Днепровской флотилии. Сила артиллерийского огня была огромной. Если за весь первый день операции артиллерия 1-го Белорусского фронта израсходовала 1 236 тыс. снарядов, что составляло почти 2,5 тыс. железнодорожных вагонов, то за время артиллерийской подготовки - 500 тыс. снарядов и мин, или 1 тыс. вагонов. Ночные бомбардировщики 16-й и 4-й воздушных армий наносили удары по вражеским штабам, огневым позициям артиллерии, а также по третьей и четвертой траншеям главной полосы обороны.

После заключительного залпа реактивной артиллерии двинулись вперед войска 3-й и 5-й ударных, 8-й гвардейской, а также 69-й армий, которыми командовали генералы В. И. Кузнецов, Н. Э. Берзарин, В. И. Чуйков, В. Я. Колпакчи. С началом атаки мощные прожекторы, расположенные в полосе этих армий, направили свои лучи в сторону противника. 1-я армия Войска Польского, 47-я и 33-я армии генералов С. Г. Поплавского, Ф. И. Перхоровича, В. Д. Цветаева перешли в наступление в 6 часов 15 минут. Бомбардировщики 18-й воздушной армии под командованием Главного маршала авиации А. Е. Голованова нанесли удар по второй полосе обороны. С рассветом усилила боевые действия авиация 16-й воздушной армии генерала С. И. Руденко, которая за первый день операции произвела 5342 боевых самолето-вылета и сбила 165 немецких самолетов. Всего же в течение первых суток летчики 16, 4 и 18-й воздушных армий совершили свыше 6550 вылетов, сбросили по пунктам управления, узлам сопротивления и резервам противника свыше 1500 тонн бомб.

В результате мощной артиллерийской подготовки и ударов авиации противнику был нанесен большой урон. Поэтому первые полтора-два часа наступление советских войск развивалось успешно. Однако вскоре гитлеровцы, опираясь на сильную, развитую в инженерном отношении вторую полосу обороны, оказали ожесточенное сопротивление. По всему фронту развернулись напряженные бои. Советские войска стремились во что бы то ни стало преодолеть упорство врага, действуя напористо и энергично. В центре 3-й ударной армии наибольшего успеха достиг 32-й стрелковый корпус под командованием генерала Д. С. Жеребина. Он продвинулся на 8 км и вышел ко второй полосе обороны. На левом фланге армии 301-я стрелковая дивизия, которой командовал полковник В. С. Антонов, взяла важный опорный пункт врага и железнодорожную станцию Вербиг. В боях за нее отличились воины 1054-го стрелкового полка, которым командовал полковник H. H. Радаев. Комсорг 1-го батальона лейтенант Г. А. Авакян с одним автоматчиком пробрался к зданию, где засели гитлеровцы. Забросав их гранатами, отважные воины уничтожили 56 фашистов и 14 пленили. Лейтенант Авакян был удостоен звания Героя Советского Союза.

Для повышения темпа наступления в полосе 3-й ударной армии в 10 часов был введен в сражение 9-й танковый корпус генерала И. Ф. Кириченко. Хотя это и увеличило силу удара, продвижение войск по-прежнему развивалось медленно. Командованию фронта стало ясно, что общевойсковые армии не в состоянии быстро прорвать вражескую оборону на глубину, запланированную для ввода в сражение танковых армий. Особенно опасным являлось то, что пехота не могла овладеть очень важными в тактическом отношении Зеловскими высотами, по которым проходил передний край второй оборонительной полосы. Этот естественный рубеж господствовал над всей местностью, имел крутые скаты и во всех отношениях являлся серьезным препятствием на пути к столице Германии. Зеловские высоты рассматривались командованием вермахта как ключ ко всей обороне на берлинском направлении. «К 13 часам, - вспоминал маршал Г. К. Жуков, - я отчетливо понял, что огневая система обороны противника здесь в основном уцелела, и в том боевом построении, в котором мы начали атаку и ведем наступление, нам Зеловских высот не взять». Поэтому Маршал Советского Союза Г. К. Жуков решил ввести в сражение танковые армии и совместными усилиями завершить прорыв тактической зоны обороны.

Во второй половине дня первой в сражение была введена 1-я гвардейская танковая армия генерала M. E. Катукова. К исходу дня все три ее корпуса вели боевые действия в полосе 8-й гвардейской армии. Однако в этот день так и не удалось прорвать оборону на Зеловских высотах. Трудным оказался первый день операции и для 2-й гвардейской танковой армии генерала С. И. Богданова. После полудня армия получила приказ командующего обогнать боевые порядки пехоты и нанести удар на Бернау. К 19 часам ее соединения вышли на линию передовых частей 3-й и 5-й ударных армий, но, встретив ожесточенное сопротивление противника, дальше продвинуться не смогли.

Ход борьбы в первый день операции показал, что гитлеровцы любой ценой стремятся удержать Зеловские высоты: к концу дня на усиление войск, оборонявших вторую полосу обороны, фашистское командование выдвинуло резервы группы армий «Висла». Бои носили исключительно упорный характер. В течение второго дня сражения гитлеровцы неоднократно предпринимали яростные контратаки. Однако сражавшаяся здесь 8-я гвардейская армия генерала В. И. Чуйкова настойчиво продвигалась вперед. Воины всех родов войск проявляли массовый героизм. Мужественно сражался 172-й гвардейский стрелковый полк 57-й гвардейской стрелковой дивизии. При штурме высот, прикрывающих Зелов, особенно отличился 3-й батальон под командованием капитана Н. Н. Чусовского. Отразив контратаку противника, батальон ворвался на Зеловские высоты, а затем, после тяжелого уличного боя, очистил юго-восточную окраину города Зелов. Командир батальона в этих боях не только руководил подразделениями, но и, увлекая за собой бойцов, лично уничтожил в рукопашной схватке четырех гитлеровцев. Многие бойцы и офицеры батальона были награждены орденами и медалями, а капитан Чусовской удостоен звания Героя Советского Союза. Ударом войск 4-го гвардейского стрелкового корпуса генерала В. А. Глазунова во взаимодействии с частью сил 11-го гвардейского танкового корпуса полковника А. X. Бабаджаняна Зелов был взят.

В итоге ожесточенных и упорных боев войска ударной группировки фронта к исходу 17 апреля прорвали вторую оборонительную полосу и две промежуточные позиции. Попытки немецко-фашистского командования остановить продвижение советских войск вводом в бой четырех дивизий из резерва успеха не имели. Бомбардировщики 16-й и 18-й воздушных армий днем и ночью наносили удары по резервам противника, задерживая их выдвижение к рубежу боевых действий. 16 и 17 апреля наступление поддерживали корабли Днепровской военной флотилии. Они вели огонь до тех пор, пока сухопутные войска не вышли за пределы дальности стрельбы корабельной артиллерии. Советские войска настойчиво рвались к Берлину.

Упорное сопротивление пришлось преодолеть также войскам фронта, наносившим удары на флангах. Войска 61-й армии генерала П. А. Белова, начавшие наступление 17 апреля, к исходу дня форсировали Одер и захватили плацдарм на его левом берегу. К этому времени соединения 1-й армии Войска Польского форсировали Одер и прорвали первую позицию главной полосы обороны. В районе Франкфурта войска 69-й и 33-й армий продвинулись от 2 до 6 км.

На третий день продолжались тяжелые бои в глубине вражеской обороны. Гитлеровцы ввели в сражение почти все свои оперативные резервы. Исключительно ожесточенный характер борьбы сказался на темпах продвижения советских войск. К исходу дня они главными силами преодолели еще 3-6 км и вышли на подступы к третьей оборонительной полосе. Соединения обеих танковых армий совместно с пехотинцами, артиллеристами и саперами трое суток непрерывно штурмовали вражеские позиции. Труднопроходимая местность и сильная противотанковая оборона противника не позволили танкистам оторваться от пехоты. Подвижные войска фронта пока не получили оперативного простора для ведения стремительных маневренных действий на берлинском направлении.

В полосе 8-й гвардейской армии наиболее упорное сопротивление гитлеровцы оказали вдоль шоссе, идущего на запад от Зелова, по обеим сторонам которого они установили около 200 зенитных орудий.

Медленное продвижение войск 1-го Белорусского фронта ставило, по мнению Верховного Главнокомандующего, под угрозу выполнение замысла на окружение берлинской группировки врага. Еще 17 апреля Ставка потребовала от командующего фронтом обеспечить более энергичное наступление подчиненных ему войск. Одновременно с этим она дала указания командующим 1-м Украинским и 2-м Белорусским фронтами содействовать наступлению 1-го Белорусского фронта. 2-й Белорусский фронт (после форсирования Одера) получил, кроме того, задачу не позднее 22 апреля главными силами развивать наступление на юго-запад, нанося удар в обход Берлина с севера, с тем чтобы во взаимодействии с войсками 1-го Украинского фронта завершить окружение берлинской группировки.

Во исполнение указаний Ставки командующий 1-м Белорусским фронтом потребовал от войск увеличить темпы наступления, артиллерию, в том числе и большой мощности, подтянуть к первому эшелону войск на расстояние 2-3 км, что должно было способствовать более тесному взаимодействию с пехотой и танками. Особое внимание уделялось массированию артиллерии на решающих направлениях. Для поддержки наступавших армий командующий фронтом приказал решительнее использовать авиацию.

В результате принятых мер войска ударной группировки к исходу 19 апреля прорвали третью оборонительную полосу и за четыре дня продвинулись на глубину до 30 км, получив возможность развивать наступление на Берлин и в обход его с севера. В прорыве обороны противника большую помощь наземным войскам оказала авиация 16-й воздушной армии. Несмотря на неблагоприятные метеорологические условия, она за это время совершила около 14,7 тыс. самолето-вылетов и сбила 474 вражеских самолета. В боях под Берлином майор И. Н. Кожедуб увеличил счет сбитых самолетов врага до 62. Прославленный летчик был удостоен высокой награды - третьей Золотой Звезды. Всего за четыре дня в полосе 1-го Белорусского фронта советская авиация совершила до 17 тыс. самолето-вылетов.

На прорыв одерского оборонительного рубежа войска 1-го Белорусского фронта затратили четверо суток. За это время врагу был нанесен большой урон: 9 дивизий из первого оперативного эшелона и дивизия: второго эшелона потеряли до 80 процентов личного состава и почти всю боевую технику, а 6 дивизий, выдвинутых из резерва, и до 80 различных батальонов, направленных из глубины, - свыше 50 процентов. Однако и войска фронта понесли значительные потери и продвигались медленнее, чем предусматривалось планом. Это было обусловлено прежде всего сложными условиями обстановки. Глубокое построение обороны противника, заблаговременно занятой войсками, большое насыщение ее противотанковыми средствами, высокая плотность огня артиллерии, особенно противотанковой и зенитной, непрерывные контратаки и усиление войск резервами - все это потребовало от советских войск максимального напряжения сил.

В связи с тем что ударная группировка фронта развертывала наступление с небольшого по площади плацдарма и в сравнительно узкой полосе, ограниченной водными преградами и лесисто-болотистыми районами, советские войска были стеснены в маневре и не могли быстро расширить полосу прорыва. К тому же переправы и тыловые дороги были чрезвычайно перегружены, что крайне затруднило ввод в сражение новых сил из глубины. На темпы наступления общевойсковых армий существенное влияние оказало то обстоятельство, что вражеская оборона не была надежно подавлена во время артиллерийской подготовки. Это особенно касалось второй оборонительной полосы, проходившей по Зеловским высотам, куда противник отвел с первой полосы часть сил и выдвинул резервы из глубины. Не оказал особого влияния на темпы наступления и ввод в сражение танковых армий для завершения прорыва обороны. Такое использование танковых армий не было предусмотрено планом операции, поэтому их взаимодействие с общевойсковыми соединениями, авиацией и артиллерией приходилось организовывать уже в ходе боевых действий.

Успешно развивалось наступление войск 1-го Украинского фронта. 16 апреля в 6 часов 15 минут началась артиллерийская подготовка, в ходе которой усиленные батальоны дивизий первого эшелона выдвинулись непосредственно к реке Нейсе и после переноса огня артиллерии под прикрытием дымовой завесы, поставленной на 390-километровом фронте, начали форсирование реки. Личный состав передовых подразделений переправлялся по штурмовым мостикам, наведенным в период артиллерийской подготовки, и на подручных средствах. Вместе с пехотой было переправлено небольшое количество орудий сопровождения и минометов. Поскольку мосты еще не были готовы, часть полевой артиллерии пришлось перетаскивать вброд с помощью канатов. В 7 часов 5 минут первые эшелоны бомбардировщиков 2-й воздушной армии нанесли удары по узлам сопротивления и командным пунктам врага.

Батальоны первого эшелона, быстро захватив плацдармы на левом берегу реки, обеспечили условия для наведения мостов и переправы главных сил. Исключительную самоотверженность показали саперы одного из подразделений 15-го гвардейского отдельного мотоштурмового инженерно-саперного батальона. Преодолевая заграждения на левом берегу реки Нейсе, они обнаружили имущество для штурмового мостика, охраняемое солдатами противника. Перебив охрану, саперы быстро навели штурмовой мостик, по которому начала переправляться пехота 15-й гвардейской стрелковой дивизии. За проявленную отвагу и мужество командир 34-го гвардейского стрелкового корпуса генерал Г. В. Бакланов наградил весь личный состав подразделения (22 человека) орденом Славы. Понтонные мосты на легких надувных лодках были наведены спустя 50 минут, мосты для грузов до 30 тонн - через 2 часа, а мосты на жестких опорах под грузы до 60 тонн - в течение 4 - 5 часов. Кроме них для переправы танков непосредственной поддержки пехоты использовались паромы. Всего на направлении главного удара было оборудовано 133 переправы. Первый эшелон главной ударной группировки закончил форсирование Нейсе через час, в течение которого артиллерия вела непрерывный огонь по обороне противника. Затем она сосредоточила удары по опорным пунктам врага, готовя атаку на противоположном берегу.

В 8 часов 40 минут войска 13-й армии, а также 3-й и 5-й гвардейских армий начали прорыв главной оборонительной полосы. Бои на левом берегу Нейсе приняли ожесточенный характер. Гитлеровцы предпринимали яростные контратаки, стремясь ликвидировать плацдармы, захваченные советскими войсками. Уже в первый день операции фашистское командование бросило в сражение из своего резерва до трех танковых дивизий и танко-истребительную бригаду.

С целью быстрейшего завершения прорыва обороны врага командующий фронтом использовал 25-й и 4-й гвардейский танковые корпуса генералов Е. И. Фоминых и П. П. Полубоярова, а также передовые отряды танковых и механизированных корпусов 3-й и 4-й гвардейских танковых армий. Тесно взаимодействуя, общевойсковые и танковые соединения к исходу дня прорвали главную полосу обороны на фронте 26 км и продвинулись на глубину до 13 км.

На следующий день в сражение были введены главные силы обеих танковых армий. Советские войска отразили все контратаки противника и завершили прорыв второй полосы его обороны. За два дня войска ударной группировки фронта продвинулись на 15-20 км. Часть сил противника начала отходить за реку Шпрее. Для обеспечения боевых действий танковых армий была привлечена большая часть сил 2-й воздушной армии. Штурмовики уничтожали огневые средства и живую силу противника, а бомбардировочная авиация наносила удары по его резервам.

На дрезденском направлении войска 2-й армии Войска Польского под командованием генерала К. К. Сверчевского и 52-й армии генерала К. А. Коротеева после ввода в сражение 1-го польского танкового и 7-го гвардейского механизированного корпусов под командованием генералов И. К. Кимбара и И. П. Корчагина также завершили прорыв тактической зоны обороны и за два дня боевых действий продвинулись на некоторых участках до 20 км.

Успешное наступление 1-го Украинского фронта создавало для противника угрозу глубокого обхода его берлинской группировки с юга. Гитлеровцы сосредоточили свои усилия с целью задержать продвижение советских войск на рубеже реки Шпрее. Сюда же они направили резервы группы армий «Центр» и отошедшие войска 4-й танковой армии. Однако попытки врага изменить ход сражения успеха не имели.

Во исполнение указаний Ставки Верховного Главнокомандования командующий фронтом в ночь на 18 апреля поставил 3-й и 4-й гвардейским танковым армиям под командованием генералов П. С. Рыбалко и Д. Д. Лелюшенко задачу выйти к Шпрее, форсировать ее с ходу и развивать наступление непосредственно на Берлин с юга. Общевойсковые армии получили приказ выполнять поставленные ранее задачи. Военный совет фронта обратил особое внимание командующих танковыми армиями на необходимость стремительных и маневренных действий. В директиве командующий фронтом подчеркивал: «На главном направлении танковым кулаком смелее и решительнее пробиваться вперед. Города и крупные населенные пункты обходить и не ввязываться в затяжные фронтальные бои. Требую твердо понять, что успех танковых армий зависит от смелого маневра и стремительности в действиях». Утром 18 апреля 3-я и 4-я гвардейские танковые армии вышли к Шпрее. Они совместно с 13-й армией с ходу форсировали ее, прорвали третью оборонительную полосу на 10-километровом участке и захватили плацдарм севернее и южнее Шпремберга, где сосредоточились их главные силы. 18 апреля войска 5-й гвардейской армии с 4-м гвардейским танковым и во взаимодействии с 6-м гвардейским механизированным корпусами форсировали Шпрее южнее города. В этот день самолеты 9-й гвардейской истребительной авиационной дивизии трижды Героя Советского Союза полковника А. И. Покрышкина прикрывали войска 3-й и 4-й гвардейских танковых, 13-й и 5-й гвардейской армий, форсировавших Шпрее. За день в 13 воздушных боях летчики дивизии сбили 18 самолетов врага. Таким образом, в полосе действий ударной группировки фронта были созданы благоприятные условия для успешного наступления.

Войска фронта, действовавшие на дрезденском направлении, отражали сильные контратаки противника. В этот день здесь в сражение был введен 1-й гвардейский кавалерийский корпус под командованием генерала В. К. Баранова.

За три дня армии 1-го Украинского фронта продвинулись на направлении главного удара до 30 км. Значительную помощь наземным войскам оказала 2-я воздушная армия генерала С. А. Красовского, которая за эти дни произвела 7517 самолето-вылетов и в 138 воздушных боях сбила 155 вражеских самолетов.

В то время как 1-й Белорусский и 1-й Украинский фронты вели напряженные боевые действия по прорыву одерско-нейсенского оборонительного рубежа, войска 2-го Белорусского фронта завершали подготовку к форсированию Одера. В нижнем течении русло этой реки делится на два рукава (Ост- и Вест-Одер), следовательно, войскам фронта предстояло преодолеть последовательно две водные преграды. Чтобы создать главным силам наилучшие условия для наступления, которое намечалось на 20 апреля, командующий фронтом решил 18 и 19 апреля передовыми частями форсировать реку Ост-Одер, уничтожить боевое охранение противника в междуречье и обеспечить соединениям ударной группировки фронта занятие выгодного исходного положения.

18 апреля одновременно в полосах 65, 70 и 49-й армий под командованием генералов П. И. Батова, В. С. Попова и И. Т. Гришина стрелковые полки дивизий первого эшелона на подручных и легких переправочных средствах, под прикрытием артиллерийского огня и дымовых завес форсировали Ост-Одер, на ряде участков преодолели вражескую оборону в междуречье и вышли к берегу реки Вест-Одер. 19 апреля переправившиеся части продолжали уничтожать подразделения противника в междуречье, сосредоточиваясь на дамбах на правом берегу этой реки. Существенную помощь наземным войскам оказывала авиация 4-й воздушной армии генерала К. А. Вершинина. Она подавляла и разрушала опорные пункты и огневые точки врага.

Активными действиями в междуречье Одера войска 2-го Белорусского фронта оказали существенное влияние на ход Берлинской операции. Преодолев заболоченную пойму Одера, они заняли выгодное исходное положение для форсирования Вест-Одера, а также прорыва вражеской обороны по его левому берегу, на участке от Штеттина до Шведта, что не позволило фашистскому командованию перебросить соединения 3-й танковой армии в полосу 1-го Белорусского фронта.

Таким образом, к 20 апреля в полосах всех трех фронтов сложились в целом благоприятные условия для продолжения операции. Наиболее успешно развивали наступление войска 1-го Украинского фронта. В ходе прорыва обороны по Нейсе и Шпрее они разгромили резервы противника, вышли на оперативный простор и устремились к Берлину, охватывая правое крыло франкфуртско-губенской группировки гитлеровских войск, в состав которой входили часть 4-й танковой и главные силы 9-й полевой армий. В решении этой задачи основная роль отводилась танковым армиям. 19 апреля они продвинулись в северо-западном направлении на 30-50 км, вышли в район Люббенау, Луккау и перерезали коммуникации 9-й армии. Все попытки противника прорваться из районов Котбуса и Шпремберга к переправам через Шпрее и выйти на тылы войск 1-го Украинского фронта оказались безуспешными. Войска 3-й и 5-й гвардейских армий под командованием генералов В. Н. Гордова и А. С. Жадова, продвигаясь на запад, надежно прикрывали коммуникации танковых армий, что позволило танкистам уже на следующий день, не встретив серьезного сопротивления, преодолеть еще 45-60 км и выйти на подступы к Берлину; 13-я армия генерала Н. П. Пухова продвинулась на 30 км.

Стремительное наступление 3-й и 4-й гвардейских танковых, а также 13-й армий уже к исходу 20 апреля привело к отсечению группы армий «Висла» от группы армий «Центр», вражеские войска в районах Котбуса и Шпремберга оказались в полуокружении. В высших кругах вермахта начался переполох, когда там узнали, что советские танки вышли в район Вюнсдорфа (10 км южнее Цоссена). Штаб оперативного руководства вооруженных сил и генеральный штаб сухопутных войск спешно оставили Цоссен и переехали в Ванзе (район Потсдама), а часть отделов и служб на самолетах была переброшена в Южную Германию. В дневнике верховного главнокомандования вермахта за 20 апреля была сделана следующая запись: «Для высших командных инстанций начинается последний акт драматической гибели германских вооруженных сил... Все совершается в спешке, так как уже слышно, как вдали ведут из пушек огонь русские танки... Настроение подавленное».

Быстрое развитие операции сделало реальной скорую встречу советских и американо-английских войск. На исходе 20 апреля Ставка Верховного Главнокомандования направила директиву командующим 1-м и 2-м Белорусскими и 1-м Украинским фронтами, а также командующим Военно-Воздушными Силами, бронетанковыми и механизированными войсками Советской армии. В ней указывалось, что необходимо установить знаки и сигналы для взаимного опознавания. По договоренности с союзным командованием командующим танковыми и общевойсковыми армиями приказывалось определить временную тактическую разграничительную линию между советскими и американо-английскими частями, чтобы избежать перемешивания войск.

Продолжая наступление в северо-западном направлении, танковые армии 1-го Украинского фронта к исходу 21 апреля преодолели сопротивление противника в отдельных опорных пунктах и вплотную подошли к внешнему обводу Берлинского оборонительного района. Учитывая предстоявший характер боевых действий в таком крупном городе, как Берлин, командующий 1-м Украинским фронтом решил усилить 3-ю гвардейскую танковую армию генерала П. С. Рыбалко 10-м артиллерийским корпусом, 25-й артиллерийской дивизией прорыва, 23-й зенитной артиллерийской дивизией и 2-м истребительным авиационным корпусом. Кроме того, на автотранспорте перебрасывались две стрелковые дивизии 28-й армии генерала А. А. Лучинского, введенной в сражение из второго эшелона фронта.

С утра 22 апреля 3-я гвардейская танковая армия, развернув все три корпуса в первом эшелоне, начала атаку вражеских укреплений. Войска армии прорвали внешний оборонительный обвод Берлинского района и к исходу дня завязали бои на южной окраине столицы Германии. На северо-восточную ее окраину еще накануне ворвались войска 1-го Белорусского фронта.

ДействоҐАґȐБϠлевее 4-я гвардейская танковая армия генеАېРД. Д. Лелюшенко к исходу 22 апреля также прорвала внешний оборонительный обвод и, выйдя на рубеж Зармунд, Белиц, заняла выгодное положение для соединения с войсками 1-го Белорусского фронта и завершения совместно с ними окружения всей берлинской группировки врага. Ее 5-й гвардейский механизированный корпус совместно с войсками 13-й и 5-й гвардейской армий к этому времени достиг рубежа Белиц, Трёйенбритцен, Цана. В результате путь к Берлину вражеским резервам с запада и юго-запада был закрыт. В Трёйенбритцене танкисты 4-й гвардейской танковой армии вызволили из фашистской неволи около 1600 военнопленных различных национальностей: англичан, американцев и норвежцев, в том числе бывшего командующего норвежской армией генерала О. Рюге. Спустя несколько дней воины этой же армии освободили из концлагеря (в пригороде Берлина) бывшего премьер-министра Франции Э. Эррио - известного государственного деятеля, который еще в 20-х годах выступал за франко-советское сближение.

Используя успех танкистов, войска 13-й и 5-й гвардейской армий быстро продвигались в западном направлении. Стремясь затормозить наступление ударной группировки 1-го Украинского фронта на Берлин, фашистское командование 18 апреля предприняло контрудар из района Горлица по войскам 52-й армии. Создав на этом направлении значительное превосходство в силах, враг пытался выйти в тыл ударной группировке фронта. 19-23 апреля здесь развернулись ожесточенные бои. Противнику удалось вклиниться в расположение советских, а затем и польских войск на глубину до 20 км. На помощь войскам 2-й армии Войска Польского и 52-й армии были переброшены часть сил 5-й гвардейской армии, 4-й гвардейский танковый корпус и перенацелены до четырех авиационных корпусов. В результате врагу был нанесен большой урон, и к исходу 24 апреля его продвижение было приостановлено.

В то время как соединения 1-го Украинского фронта осуществляли стремительный маневр по обходу столицы Германии с юга, ударная группировка 1-го Белорусского фронта наступала непосредственно на Берлин с востока. После прорыва одерского рубежа войска фронта, преодолевая упорное сопротивление противника, продвигались вперед. 20 апреля в 13 часов 50 минут дальнобойная артиллерия 79-го стрелкового корпуса 3-й ударной армии дала два первых залпа по фашистской столице, а затем начался систематический ее обстрел. 3-я и 5-я ударные, а также 2-я гвардейская танковая армии уже к исходу 21 апреля преодолели сопротивление на внешнем обводе Берлинского оборонительного района и вышли на северо-восточную окраину города. 9-й гвардейский танковый корпус 2-й гвардейской танковой армии к утру 22 апреля вышел к реке Хафель, что на северо-западной окраине столицы, и во взаимодействии с частями 47-й армии приступил к ее форсированию. Успешно наступали также 1-я гвардейская танковая и 8-я гвардейская армии, которые еще к 21 апреля вышли на внешний оборонительный обвод. Утром следующего дня основные силы ударной группировки фронта уже вели бои с противником непосредственно в Берлине.

К исходу 22 апреля советские войска создали условия для завершения окружения и рассечения всей берлинской группировки врага. Расстояние между передовыми частями 47-й, 2-й гвардейской танковой армий, наступавшими с северо-востока, и 4-й гвардейской танковой армии составляло 40 км, а между левым флангом 8-й гвардейской и правым флангом 3-й гвардейской танковой армий - не более 12 км. Ставка Верховного Главнокомандования, оценив сложившуюся обстановку, потребовала от командующих фронтами к исходу 24 апреля завершить окружение основных сил 9-й полевой армии и не допустить отхода ее в Берлин или на запад. В целях обеспечения своевременного и точного выполнения указаний Ставки командующий 1-м Белорусским фронтом ввел в сражение свой второй эшелон - 3-ю армию под командованием генерала А. В. Горбатова и 2-й гвардейский кавалерийский корпус генерала В. В. Крюкова. Во взаимодействии с войсками правого крыла 1-го Украинского фронта они должны были отсечь от столицы основные силы 9-й армии противника и окружить их юго-восточнее города. Войскам 47-й армии и 9-го гвардейского танкового корпуса было приказано ускорить наступление и не позднее 24-25 апреля завершить окружение всей вражеской группировки на берлинском направлении. В связи с выходом войск 1-го Украинского фронта к южным окраинам Берлина Ставка Верховного Главнокомандования в ночь на 23 апреля установила ему новую разграничительную линию с 1-м Белорусским фронтом: от Люббена на северо-запад до Ангальтского вокзала в Берлине.

Гитлеровцы предпринимали отчаянные усилия, чтобы не допустить окружения своей столицы. 22 апреля после полудня в имперской канцелярии состоялось последнее оперативное совещание, на котором присутствовали В. Кейтель, А. Йодль, М. Борман, Г. Кребс и другие. Гитлер согласился с предложением Йодля снять с западного фронта все войска и бросить их в сражение за Берлин. В связи с этим 12-й армии генерала В. Венка, занимавшей оборонительные позиции на Эльбе, было приказано развернуться фронтом на восток и продвигаться на Потсдам, Берлин на соединение с 9-й армией. Одновременно армейская группа под командованием генерала СС Ф. Штейнера, которая действовала севернее столицы, должна была нанести удар во фланг группировке советских войск, обходившей ее с севера и северо-запада.

Для организации наступления 12-й армии в ее штаб был направлен фельдмаршал Кейтель. Совершенно игнорируя фактическое положение дел, германское командование рассчитывало наступлением этой армии с запада, а армейской группы Штейнера с севера не допустить полного окружения города. 12-я армия, повернувшись фронтом на восток, 24 апреля начала действия против войск 4-й гвардейской танковой и 13-й армий, которые занимали оборону на рубеже Белиц, Трёйенбритцен. 9-й немецкой армии было приказано отходить на запад, чтобы южнее Берлина соединиться с 12-й армией.

23 и 24 апреля боевые действия на всех направлениях приняли особенно ожесточенный характер. Хотя темпы продвижения советских войск несколько снизились, гитлеровцам не удалось остановить их. Намерение фашистского командования предотвратить окружение и расчленение своей группировки было сорвано. Уже 24 апреля войска 8-й гвардейской и 1-й гвардейской танковой армий 1-го Белорусского фронта соединились с 3-й гвардейской танковой и 28-й армиями 1-го Украинского фронта юго-восточнее Берлина. В результате главные силы 9-й и часть сил 4-й танковой армий противника были отсечены от города и окружены. На следующий день после соединения западнее Берлина, в районе Кетцина, 4-й гвардейской танковой армии 1-го Украинского фронта с войсками 2-й гвардейской танковой и 47-й армий 1-го Белорусского фронта была окружена и собственно берлинская группировка врага.

25 апреля состоялась встреча советских и американских войск. В этот день в районе Торгау части 58-й гвардейской стрелковой дивизии 5-й гвардейской армии переправились через Эльбу и установили связь с подошедшей сюда 69-й пехотной дивизией 1-й американской армии. Германия оказалась расчлененной на две части.

Существенно изменилась обстановка и на дрезденском направлении. Контрудар гёрлицкой группировки противника к 25 апреля был окончательно сорван упорной и активной обороной 2-й армии Войска Польского и 52-й армии. Для их усиления полоса обороны 52-й армии была сужена, а левее ее развернулись соединения прибывшей в состав фронта 31-й армии под командованием генерала П. Г. Шафранова. Высвободившийся стрелковый корпус 52-й армии был использован на участке ее активных действий.

Таким образом, советские войска всего за десять дней преодолели мощную оборону врага по Одеру и Нейсе, окружили и расчленили его группировку на берлинском направлении и создали условия для ее полной ликвидации.

В связи с успешным маневром по окружению берлинской группировки войсками 1-го Белорусского и 1-го Украинского фронтов отпала необходимость в обходе Берлина с севера силами 2-го Белорусского фронта. Вследствие этого уже 23 апреля Ставка приказала ему развивать наступление в соответствии с первоначальным планом операции, то есть в западном и северо-западном направлениях, а частью сил нанести удар в обход Штеттина с запада.

Наступление главных сил 2-го Белорусского фронта началось 20 апреля с форсирования реки Вест-Одер. Густой утренний туман и дымы резко ограничивали действия советской авиации. Однако после 9 часов видимость несколько улучшилась, и авиация усилила поддержку наземных войск. Наибольший успех в ходе первого дня операции был достигнут в полосе 65-й армии под командованием генерала П. И. Батова. К вечеру она захватила несколько небольших плацдармов на левом берегу реки, переправив туда 31 стрелковый батальон, часть артиллерии и 15 самоходно-артиллерийских установок. Успешно действовали и войска 70-й армии под командованием генерала В. С. Попова. На захваченный ими плацдарм было переправлено 12 стрелковых батальонов. Форсирование Вест-Одера войсками 49-й армии генерала И. Т. Гришина оказалось менее успешным: только на второй день удалось захватить небольшой плацдарм.

В последующие дни войска фронта вели напряженные бои по расширению плацдармов, отражали контратаки противника, а также продолжали переправу своих войск на левый берег Одера. К исходу 25 апреля соединения 65-й и 70-й армий завершили прорыв главной полосы обороны. За шесть дней боевых действий они продвинулись на 20-22 км. 49-я армия, используя успех соседей, с утра 26 апреля переправилась главными силами через Вест-Одер по переправам 70-й армии и к исходу дня продвинулась на 10-12 км. В этот же день в полосе 65-й армии на левый берег Вест-Одера начали переправу войска 2-й ударной армии генерала И. И. Федюнинского. В результате действий войск 2-го Белорусского фронта 3-я немецкая танковая армия была скована, что лишило гитлеровское командование возможности использовать ее силы для действий непосредственно на берлинском направлении.

В конце апреля советское командование все внимание сосредоточило на Берлине. Перед его штурмом в войсках с новой силой развернулась партийно-политическая работа. Еще 23 апреля Военный совет 1-го Белорусского фронта обратился с воззванием к воинам, в котором говорилось: «Перед вами, советские богатыри, - Берлин. Вы должны взять Берлин, и взять его как можно быстрее, чтобы не дать врагу опомниться. За честь нашей Родины вперед! На Берлин!» В заключение Военный совет выражал полную уверенность, что славные воины с честью выполнят возложенную на них задачу. Политработники, партийные и комсомольские организации использовали любую передышку в боях для ознакомления каждого с этим документом. Армейские газеты призывали воинов: «Вперед, за полную победу над врагом!», «Водрузим над Берлином знамя нашей победы!».

Работники Главного политуправления в ходе операции почти ежедневно вели переговоры с членами военных советов и начальниками политуправлений фронтов, заслушивали их доклады, давали конкретные указания и советы. Главное политическое управление требовало довести до сознания воинов то, что в Берлине они сражаются за будущее своей Родины, всего миролюбивого человечества.

В газетах, на щитах, установленных по пути движения советских войск, на орудиях, автомашинах были надписи: «Товарищи! Оборона Берлина прорвана! Близок желанный час победы. Вперед, товарищи, вперед!», «Еще одно усилие, и победа завоевана!», «Долгожданный час настал! Мы у стен Берлина!».

И советские воины усиливали удары. Даже раненые бойцы не покидали поля боя. Так, в 65-й армии более двух тысяч воинов отказались от эвакуации в тыл. Солдаты и командиры ежедневно подавали заявления о приеме в партию. Например, в войсках 1-го Украинского фронта только в апреле было принято в партию 11 776 воинов.

В этой обстановке особая забота проявлялась о дальнейшем повышении у командного состава чувства ответственности за выполнение боевых задач, о том, чтобы офицеры ни на минуту не теряли руководства боем. Всеми доступными формами, методами и средствами партийно-политической работы поддерживались инициатива воинов, их находчивость и дерзость в бою. Партийные и комсомольские организации помогали командирам своевременно сосредоточивать усилия там, где намечался успех, а коммунисты первыми бросались в атаки и увлекали за собой беспартийных товарищей. «Какими же надо было обладать силой духа и желанием победить, чтобы через разящий шквал огня, каменные и железобетонные преграды, преодолевая многочисленные “сюрпризы”, огневые мешки и ловушки, вступая в рукопашные бои, дойти до цели, - вспоминает член Военного совета 1-го Белорусского фронта генерал К. Ф. Телегин. - А ведь хотелось каждому жить. Но так уж воспитан советский человек - общее благо, счастье своего народа, слава Родины для него дороже всего личного, дороже самой жизни».

Ставка Верховного Главнокомандования издала директиву, которая требовала гуманного отношения к тем рядовым членам национал-социалистской партии, которые лояльно относятся к Советской армии, повсеместно создавать местную администрацию, а в городах назначать бургомистров.

Решая задачу по овладению Берлином, советское командование понимало, что нельзя недооценивать франкфуртско-губенскую группировку, которую Гитлер намеревался использовать для деблокады своей столицы. Вследствие этого наряду с наращиванием усилий по разгрому берлинского гарнизона Ставка считала, необходимым незамедлительно приступить к ликвидации войск, окруженных юго-восточнее Берлина.

Франкфуртско-губенская группировка насчитывала в своем составе до 200 тыс. человек. На ее вооружении было свыше 2 тыс. орудий, более 300 танков и штурмовых орудий. Занимаемая ею лесисто-болотистая местность площадью около 1500 кв. км была очень удобна для обороны. Учитывая состав вражеской группировки, советское командование привлекло к ее ликвидации 3, 69 и 33-ю армии и 2-й гвардейский кавалерийский корпус 1-го Белорусского фронта, 3-ю гвардейскую и 28-ю армии, а также стрелковый корпус 13-й армии 1-го Украинского фронта. Действия наземных войск поддерживали семь авиационных корпусов. Советские войска превосходили противника в людях в 1,4 раза, артиллерии - в 3,7 раза. Так как основная масса советских танков в это время вела бои непосредственно в Берлине, силы сторон по их количеству были равны.

Чтобы не допустить прорыва блокированной группировки противника в западном направлении, войска 28-й и часть сил 3-й гвардейской армий 1-го Украинского фронта перешли к обороне. На путях вероятного наступления противника они подготовили три оборонительные полосы, установили мины и устроили завалы.

Утром 26 апреля советские войска начали наступление против окруженной группировки, стремясь рассечь и уничтожить ее по частям. Враг не только оказывал упорное сопротивление, но и предпринимал неоднократные попытки прорваться на запад. Так, части двух пехотных, двух моторизованных и танковой дивизий нанесли удар на стыке 28-й и 3-й гвардейской армий. Создав значительное превосходство в силах, гитлеровцы прорвали оборону на узком участке и стали продвигаться на запад. В ходе ожесточенных боев советские войска закрыли горловину прорыва, а прорвавшуюся часть окружили в районе Барута и почти полностью ликвидировали. Большую помощь наземным войскам оказала авиация, которая в течение дня совершила около 500 самолето-вылетов, уничтожая живую силу и технику противника.

В последующие дни немецко-фашистские войска вновь пытались выйти на соединение с 12-й армией, которая в свою очередь стремилась преодолеть оборону войск 4-й гвардейской танковой и 13-й армий, действовавших на внешнем фронте окружения. Однако все атаки противника в течение 27-28 апреля были отражены. Учитывая вероятность новых попыток врага прорваться на запад, командование 1-го Украинского фронта усилило оборону 28-й и 3-й гвардейской армий и сосредоточило в районах Цоссена, Луккенвальде, Ютербога свои резервы.

Войска 1-го Белорусского фронта в это же время (26-28 апреля) теснили окруженную группировку врага с востока. Опасаясь полной ликвидации, гитлеровцы в ночь на 29 апреля вновь попытались вырваться из окружения. К рассвету ценой больших потерь им удалось прорвать главную оборонительную полосу советских войск на стыке двух фронтов - в районе западнее Вендиш-Буххольц. На второй полосе обороны их продвижение было остановлено. Но противник, несмотря на большие потери, упорно рвался на запад. Во второй половине 29 апреля до 45 тыс. фашистских солдат возобновили атаки на участке 3-го гвардейского стрелкового корпуса 28-й армии, прорвали его оборону и образовали коридор шириной до 2 км. Через него они начали отходить на Луккенвальде. В том же направлении с запада наносила удар 12-я немецкая армия. Возникла угроза соединения двух вражеских группировок. К исходу 29 апреля советские войска решительными действиями остановили продвижение противника на рубеже Шперенберг, Куммерсдорф (12 км восточнее Луккенвальде). Его войска были расчленены и окружены в трех отдельных районах. Тем не менее прорыв крупных сил врага в район Куммерсдорфа привел к тому, что коммуникации 3-й и 4-й гвардейских танковых, а также 28-й армий оказались перерезанными. Расстояние между передовыми частями прорвавшейся группировки и наступавшими с запада войсками 12-й армии противника сократилось до 30 км.

Особенно напряженные бои развернулись 30 апреля. Не считаясь с потерями, гитлеровцы продолжали наступление и за день продвинулись к западу на 10 км. К исходу дня значительная часть прорвавшихся войск была ликвидирована. Однако одной из групп (численностью до 20 тыс. человек) в ночь на 1 мая удалось пробиться на стыке 13-й и 4-й гвардейской танковой армий и выйти в район Белица, от 12-й армии ее теперь отделяло всего 3-4 км. Чтобы предотвратить дальнейшее продвижение этих войск на запад, командующий 4-й гвардейской танковой армией выдвинул две танковые, механизированную и легкую артиллерийскую бригады, а также мотоциклетный полк. В ходе ожесточенных боев большую помощь наземным войскам оказал 1-й гвардейский штурмовой авиационный корпус.

К исходу дня основная часть франкфуртско-губенской группировки противника была ликвидирована. Все надежды фашистского командования на деблокаду Берлина рухнули. Советские войска взяли в плен 120 тыс. солдат и офицеров, захватили более 300 танков и штурмовых орудий, свыше 1500 полевых орудий, 17 600 автомашин и много различного военного имущества. Только убитыми противник потерял 60 тыс. человек. Лишь незначительным разрозненным группам врага удалось просочиться через лес и уйти на запад. Часть уцелевших от разгрома войск 12-й армии отошла на левый берег Эльбы по мостам, наведенным американскими войсками, и сдалась им в плен.

На дрезденском направлении немецко-фашистское командование не отказалось от намерения прорвать оборону советских войск в районе Баутцена и выйти в тыл ударной группировке 1-го Украинского фронта. Произведя перегруппировку своих войск, гитлеровцы утром 26 апреля начали наступление силами четырех дивизий. Несмотря на большие потери, противник не достиг цели, его наступление было остановлено. Вплоть до 30 апреля здесь продолжались упорные бои, но существенного изменения в положении сторон не произошло. Гитлеровцы, исчерпав наступательные возможности, перешли на этом направлении к обороне.

Таким образом, благодаря упорной и активной обороне советские войска не только сорвали замысел врага выйти в тыл ударной группировке 1-го Украинского фронта, но и захватили плацдармы на Эльбе в районе Мейсена, Ризы, послужившие в дальнейшем выгодным исходным районом для удара на Прагу.

А в это время борьба в Берлине достигла своей кульминации. Гарнизон, непрерывно увеличивавшийся за счет привлечения населения города и отходивших воинских частей, насчитывал уже 300 тыс. человек. На его вооружении имелось 3 тыс. орудий и минометов, 250 танков. К концу 25 апреля противник занимал территорию столицы вместе с пригородами общей площадью 325 кв. км. Более всего были укреплены восточная и юго-восточная окраины Берлина. Улицы и переулки пересекали прочные баррикады. К обороне приспосабливалось все, даже разрушенные здания. Широко использовались подземные сооружения города: бомбоубежища, станции и тоннели метро, водосточные коллекторы и другие объекты. Были построены железобетонные бункеры, наиболее крупные на 300-1000 человек каждый, а также большое количество железобетонных колпаков.

К 26 апреля в боях по ликвидации берлинской группировки принимали участие войска 47-й армии, 3-й и 5-й ударных, 8-й гвардейской общевойсковых, 2-й и 1-й гвардейских танковых армий 1-го Белорусского фронта, а также 3-й и 4-й гвардейских танковых армий и часть сил 28-й армии 1-го Украинского фронта. Всего в их составе было около 464 тыс. человек, свыше 12,7 тыс. орудий и минометов всех калибров, до 2,1 тыс. установок реактивной артиллерии, около 1500 танков и самоходно-артиллерийских установок.

Советское командование отказалось от наступления по всей окружности города, так как это могло привести к чрезмерному распылению сил и снижению темпов продвижения, а сосредоточило усилия на отдельных направлениях. Благодаря такой своеобразной тактике «вколачивания» глубоких клиньев в расположение противника его оборона была расчленена на отдельные части, а управление войсками парализовано. Подобный способ действий повысил темпы наступления и в итоге привел к эффективным результатам.

Учитывая опыт предыдущих боев за крупные населенные пункты, советское командование приказало создать в каждой дивизии штурмовые отряды в составе усиленных батальонов или рот. Каждый такой отряд кроме пехоты имел в своем составе артиллерию, танки, самоходно-артиллерийские установки, саперов, а нередко и огнеметчиков. Он предназначался для действий на каком-либо одном направлении, включавшем обычно одну улицу, или штурма крупного объекта. Для захвата более мелких объектов из этих же отрядов выделялись штурмовые группы в составе от стрелкового отделения до взвода, усиленные 2-4 орудиями, 1-2 танками или самоходно-артиллерийскими установками, а также саперами и огнеметчиками.

Началу действий штурмовых отрядов и групп, как правило, предшествовала короткая, но мощная артиллерийская подготовка. Перед атакой укрепленного здания штурмовой отряд обычно делили на две группы. Одна из них под прикрытием огня танков и артиллерии врывалась в здание, блокировала выходы из подвальных помещений, служивших гитлеровцам укрытием в период артподготовки, а затем уничтожала их гранатами и бутылками с горючей жидкостью. Вторая группа очищала верхние этажи от автоматчиков и снайперов.

Специфические условия ведения боевых действий в крупном городе обусловили ряд особенностей в использовании родов войск. Так, в дивизиях и корпусах создавались артиллерийские группы разрушения, а в общевойсковых армиях - группы дальнего действия. Значительная часть артиллерии использовалась для ведения огня прямой наводкой. Опыт предыдущих боев показал, что танки и самоходно-артиллерийские установки могут наступать только при условии тесного взаимодействия с пехотой и под ее прикрытием. Попытки применять танки самостоятельно приводили к их большим потерям от огня артиллерии и фаустпатронов. В связи с тем что в период штурма Берлин был окутан дымом, массированное использование бомбардировочной авиации часто затруднялось. Поэтому основные силы бомбардировочной и штурмовой авиации использовались для уничтожения франкфуртско-губенской группировки, а истребительная авиация осуществляла воздушную блокаду гитлеровской столицы. Наиболее мощные удары по военным объектам в городе авиация нанесла 25-го и в ночь на 26 апреля. 16-я и 18-я воздушные армии произвели три массированных удара, в которых участвовало 2049 самолетов.

После захвата советскими войсками аэродромов в Темпельхофе и Гатове гитлеровцы попытались использовать для посадки своих самолетов улицу Шарлоттенбургштрассе. Однако и эти расчеты врага были сорваны действиями летчиков 16-й воздушной армии, непрерывно патрулировавших над этим районом. Попытки фашистов сбрасывать грузы окруженным войскам на парашютах также не увенчались успехом. Большинство транспортных самолетов противника сбивала зенитная артиллерия и авиация еще на подлете их к Берлину. Таким образом, после 28 апреля гарнизон Берлина уже не мог получить извне какой-либо действенной помощи. Бои в городе не прекращались ни днем ни ночью. Советские войска уже к исходу 26 апреля отсекли от Берлина потсдамскую группировку врага. На следующий день соединения обоих фронтов глубоко вклинились в оборону противника и начали боевые действия в центральном секторе столицы. В результате концентрического наступления советских войск вражеская группировка к исходу 27 апреля оказалась сжатой в узкой полосе (с востока на запад она достигала 16 км). В связи с тем что ширина ее составляла всего 2-3 км, вся территория, занимаемая противником, находилась под непрерывным воздействием огневых средств советских войск. Немецко-фашистское командование стремилось любыми мерами оказать помощь берлинской группировке. «Наши войска на Эльбе, - отмечалось в дневнике ОКБ, - повернулись спиной к американцам, чтобы своим наступлением извне облегчить положение защитников Берлина». Однако к исходу 28 апреля окруженная группировка была расчленена на три части. К этому времени попытки командования вермахта оказать помощь гарнизону Берлина ударами извне окончательно провалились. Политико-моральное состояние фашистских войск резко упало.

В этот день Гитлер подчинил генеральный штаб сухопутных войск начальнику штаба оперативного руководства, надеясь восстановить целостность управления войсками. Вместо генерала Г. Хейнрици, обвиненного в нежелании оказать помощь окруженному Берлину, командующим группой армий «Висла» был назначен генерал К. Штудент.

После 28 апреля борьба продолжалась с неослабевающей силой. Теперь она разгорелась в районе рейхстага, бои за который начали 29 апреля войска 3-й ударной армии. Гарнизон рейхстага в составе 1 тыс. солдат и офицеров имел на вооружении большое количество орудий, пулеметов и фаустпатронов. Вокруг здания были отрыты глубокие рвы, устроены различные заграждения, оборудованы пулеметные и артиллерийские огневые точки.

Задача по овладению зданием рейхстага была возложена на 79-й стрелковый корпус генерала С. Н. Переверткина. Захватив в ночь на 29 апреля мост Мольтке, части корпуса 30 апреля к 4 часам овладели крупным узлом сопротивления - домом, где размещались министерство внутренних дел фашистской Германии и швейцарское посольство, и вышли непосредственно к рейхстагу. Только к вечеру после неоднократных атак 150-й и 171-й стрелковых дивизий генерала В. М. Шатилова и полковника А. И. Негоды воины 756, 674 и 380-го стрелковых полков, которыми командовали полковник Ф. М. Зинченко, подполковник А. Д. Плеходанов и начальник штаба полка майор В. Д. Шаталин, ворвались в здание. Неувядаемой славой покрыли себя солдаты, сержанты и офицеры батальонов капитанов С. А. Неустроева и В. И. Давыдова, старшего лейтенанта К. Я. Самсонова, а также отдельных групп майора М.М. Бондаря, капитана В. Н. Макова и другие.

Вместе со стрелковыми подразделениями рейхстаг штурмовали доблестные танкисты 23-й танковой бригады. Прославили свои имена командиры танковых батальонов майор И. Л. Ярцев и капитан С. В. Красовский, командир танковой роты старший лейтенант П. Е. Нуждин, командир танкового взвода лейтенант А. К. Романов, помощник командира разведывательного взвода старший сержант Н. В. Капустин, командир танка старший лейтенант А. Г. Гаганов, механики-водители старший сержант П. Е. Лавров и старшина И. Н. Клетнай, наводчик орудия старший сержант М. Г. Лукьянов и многие другие.

Фашисты оказывали ожесточенное сопротивление. На лестницах и в коридорах завязались рукопашные схватки. Штурмующие подразделения метр за метром, комнату за комнатой очищали здание рейхстага от фашистов. Бои продолжались до утра 1 мая, а отдельные группы врага, засевшие в отсеках подвалов, капитулировали лишь в ночь на 2 мая.

Рано утром 1 мая на фронтоне рейхстага, у скульптурной группы, уже развевалось Красное знамя, врученное командиру 150-й стрелковой дивизии Военным советом 3-й ударной армии. Его водрузили разведчики 756-го стрелкового полка 150-й стрелковой дивизии М. А. Егоров и М. В. Кантария во главе с заместителем командира батальона по политической части лейтенантом А. П. Берестом при поддержке автоматчиков роты И. Я. Сьянова. Это Знамя символически воплотило в себе все знамена и флаги, которые в ходе самых ожесточенных боев были водружены группами капитана В. Н. Макова, лейтенанта Р. Кошкарбаева, майора M. M. Бондаря и многими другими воинами. От главного входа рейхстага и до крыши их героический путь был отмечен красными знаменами, флагами и флажками, как бы слившимися теперь в единое Знамя Победы. Это был триумф одержанной победы, триумф мужества и героизма советских воинов, величия подвига Советских Вооруженных Сил и всего советского народа.

«И когда над рейхстагом взвился красный стяг, водруженный руками советских воинов, - говорил Л. И. Брежнев, - это было не только знамя нашей военной победы. Это было бессмертное знамя Октября; это было великое знамя Ленина; это было непобедимое знамя социализма - светлый символ надежды, символ свободы и счастья всех народов!»

30 апреля гитлеровские войска в Берлине фактически были расчленены на четыре изолированные части разного состава, а управление войсками парализовано. Рассеялись последние надежды немецко-фашистского командования на освобождение берлинского гарнизона силами Венка, Штейнера и Буссе. Среди фашистского руководства началась паника. Чтобы уйти от ответственности за совершенные злодеяния, 30 апреля Гитлер покончил жизнь самоубийством. С целью скрыть это от армии фашистское радио сообщило, что фюрер убит на фронте под Берлином. В тот же день в Шлезвиг-Гольштейне преемник Гитлера гросс-адмирал Дениц назначил «временное имперское правительство», которое, как показали дальнейшие события, пыталось достичь контакта с США и Англией на антисоветской основе.

Однако дни фашистской Германии были уже сочтены. Положение берлинской группировки к исходу 30 апреля стало катастрофическим. В 3 часа 1 мая начальник генерального штаба немецких сухопутных войск генерал Кребс по договоренности с советским командованием перешел линию фронта в Берлине и был принят командующим 8-й гвардейской армией генералом В. И. Чуйковым. Кребс сообщил о самоубийстве Гитлера, а также передал список членов нового имперского правительства и предложение Геббельса и Бормана о временном прекращении военных действий в столице, чтобы подготовить условия для мирных переговоров между Германией и СССР. Однако в этом документе ничего не было сказано о капитуляции. Это была последняя попытка фашистских главарей внести раскол в антигитлеровскую коалицию. Но советское командование разгадало и этот замысел врага.

Сообщение Кребса было доложено через маршала Г. К. Жукова в Ставку Верховного Главнокомандования. Ответ был предельно краток: заставить берлинский гарнизон немедленно и безоговорочно капитулировать. Переговоры не повлияли на интенсивность боев в Берлине. Советские войска продолжали активно наступать, стремясь к полному овладению вражеской столицей, а гитлеровцы - оказывать упорное сопротивление. В 18 часов стало известно, что фашистские руководители отклонили требование о безоговорочной капитуляции. Этим самым они еще раз продемонстрировали свое полное безразличие к судьбам миллионов простых немцев.

Советское командование отдало войскам приказ в кратчайший срок завершить ликвидацию вражеской группировки в Берлине. Уже через полчаса вся артиллерия ударила по врагу. Боевые действия продолжались в течение всей ночи. Когда остатки гарнизона были расчленены на изолированные группы, гитлеровцы поняли, что сопротивление бесполезно. В ночь на 2 мая командующий обороной Берлина генерал Г. Вейдлинг заявил советскому командованию о капитуляции 56-го танкового корпуса, подчиненного непосредственно ему. В 6 часов, перейдя в полосе 8-й гвардейской армии линию фронта, он сдался в плен. По предложению советского командования Вейдлинг подписал приказ берлинскому гарнизону прекратить сопротивление и сложить оружие. Несколько позже подобный приказ от имени «временного имперского правительства» подписал первый заместитель Геббельса Г. Фриче. В связи с тем что управление гитлеровскими войсками в Берлине было парализовано, приказы Вейдлинга и Фриче не могли быть доведены до всех частей и соединений. Поэтому с утра 2 мая отдельные группы врага продолжали оказывать сопротивление и даже пытались прорваться из города на запад. Лишь после объявления приказа по радио началась массовая капитуляция. К 15 часам противник полностью прекратил сопротивление в Берлине. Только в этот день советские войска взяли в плен в районе города до 135 тыс. человек.

Приведенные цифры убедительно свидетельствуют, что для обороны своей столицы гитлеровское руководство привлекло немалые силы. Советские войска сражались с крупной вражеской группировкой, а не с гражданским населением, как утверждают некоторые буржуазные фальсификаторы. Бои за Берлин носили ожесточенный характер и, как писал уже после войны гитлеровский генерал Э. Бутлар, «стоили больших потерь не только немцам, но и русским...».

В ходе операции миллионы немцев на собственном опыте убедились в гуманном отношении Советской армии к мирному населению. Еще продолжались ожесточенные бои на улицах Берлина, а советские солдаты делились горячей пищей с детьми, женщинами и стариками. К концу мая всему населению Берлина были выданы продовольственные карточки и организована выдача продуктов. Пусть эти нормы были еще небольшие, но жители столицы получали продуктов больше, чем в последнее время при Гитлере. Не успели отгреметь артиллерийские залпы, как начались работы по налаживанию городского хозяйства. Под руководством военных инженеров и техников советские воины вместе с населением к началу июня восстановили метро, были пущены трамваи. Город получил воду, газ, электричество. Жизнь входила в нормальную колею. Дурман геббельсовской пропаганды о чудовищных зверствах, которые якобы несет немцам Советская армия, начал рассеиваться. «Никогда не будут забыты неисчислимые благородные дела советских людей, которые, еще держа в одной руке винтовку, другой уже делились куском хлеба, помогая нашему народу преодолеть ужасные последствия развязанной гитлеровской кликой войны и взять судьбы страны в собственные руки, расчищая путь закабаленному и порабощенному империализмом и фашизмом немецкому рабочему классу...» - так спустя 30 лет оценил действия советских воинов министр национальной обороны ГДР генерал Г. Гофман.

Одновременно с окончанием боевых действий в Берлине войска правого крыла 1-го Украинского фронта приступили к перегруппировке на пражское направление для выполнения задачи по завершению освобождения Чехословакии, а войска 1-го Белорусского фронта продвигались в западном направлении и к 7 мая вышли на широком фронте к Эльбе.

В период штурма Берлина в Западной Померании и Мекленбурге развертывалось успешное наступление войск 2-го Белорусского фронта. К исходу 2 мая они достигли побережья Балтийского моря, а на следующий день, выдвинувшись на рубеж Висмар, Шверин, река Эльба, установили связь со 2-й английской армией. Освобождением островов Воллин, Узедом и Рюген закончилась наступательная операция 2-го Белорусского фронта. Еще на завершающем этапе операции войска фронта вступили в оперативно-тактическое взаимодействие с Краснознаменным Балтийским флотом: авиация флота оказывала эффективную поддержку наземным войскам, наступавшим на приморском направлении, особенно в боях за военно-морскую базу Свинемюнде. Высаженный на датский остров Борнхольм морской десант разоружил и пленил находившиеся там немецко-фашистские войска.

Разгром Советской армией берлинской группировки противника и взятие Берлина явились завершающим актом в борьбе против фашистской Германии. С падением столицы она потеряла всякую возможность ведения организованной вооруженной борьбы и вскоре капитулировала.

Советский народ и его Вооруженные Силы под руководством Коммунистической партии одержали всемирно-историческую победу.

В ходе Берлинской операции советские войска разгромили 70 пехотных, 12 танковых, 11 моторизованных дивизий и большую часть авиации вермахта. Было взято в плен около 480 тыс. солдат и офицеров, захвачено в качестве трофеев до 11 тыс. орудий и минометов, более 1,5 тыс. танков и штурмовых орудий, а также 4,5 тыс. самолетов.

Вместе с советскими воинами активное участие в разгроме этой группировки принимали солдаты и офицеры Войска Польского. Обе польские армии действовали в первом оперативном эшелоне советских фронтов, 12,5 тыс. польских воинов участвовали в штурме Берлина. Над Бранденбургскими воротами рядом с победоносным советским Красным знаменем они водрузили свое национальное знамя. Это было торжество советско-польского боевого содружества.

Берлинская операция - одна из крупнейших операций Второй мировой войны. Она характеризовалась исключительно высокой напряженностью борьбы с обеих сторон. Отравленные лживой пропагандой и запуганные жестокими репрессиями, фашистские войска сопротивлялись с необычайным упорством. О степени ожесточенности боев свидетельствуют и большие потери советских войск. С 16 апреля по 8 мая они потеряли более 102 тыс. человек. Между тем американо-английские войска на всем западном фронте потеряли в течение 1945 года 260 тыс. человек.

Как и в предыдущих сражениях, в Берлинской операции советские воины проявили высокое боевое мастерство, мужество и массовый героизм. Более 600 человек были удостоены звания Героя Советского Союза. Маршал Советского Союза Г. К. Жуков был награжден третьей, а Маршалы Советского Союза И. С. Конев и К. К. Рокоссовский второй медалью «Золотая Звезда». Второй медалью «Золотая Звезда» были награждены В. И. Андрианов, С. Е. Артеменко, П. И. Батов, Т. Я. Бегельдинов, Д. А. Драгунский, А. Н. Ефимов, С. И. Кретов, М. В. Кузнецов, И. X. Михайличенко, М. П. Одинцов, В. С. Петров, П. А. Плотников, В. И. Попков, А. И. Родимцев, В. Г. Рязанов, Е. Я. Савицкий, В. В. Сенько, З. К. Слюсаренко, Н. Г. Столяров, Е. П. Федоров, М. Г. Фомичев. 187 частей и соединений получили наименования Берлинских. Только из состава 1-го Белорусского и 1-го Украинского фронтов орденами и медалями были награждены 1141 тыс. воинов, многие части и соединения - орденами Советского Союза, а 1082 тыс. участников штурма - медалью «За взятие Берлина», учрежденной в честь этой исторической победы.

Берлинская операция внесла значительный вклад в теорию и практику советского военного искусства. Она была подготовлена и проведена на основе всестороннего учета и творческого использования накопленного в ходе войны богатейшего опыта Советских Вооруженных Сил. Вместе с тем военное искусство советских войск в этой операции имеет ряд особенностей.

Операция была подготовлена в короткие сроки, а ее основные цели - окружение и уничтожение главной группировки противника и овладение Берлином - достигнуты за 16-17 дней. Отмечая эту особенность, маршал А. М. Василевский писал: «Темпы подготовки и осуществления завершающих операций свидетельствуют о том, что советская военная экономика и Вооруженные Силы достигли к 1945 году такого уровня, который и позволил сделать то, что ранее показалось бы чудом».

Ограниченные сроки подготовки такой крупной операции потребовали от командиров и штабов всех степеней новых, более эффективных форм и методов работы. Не только во фронтах и армиях, но и в корпусах и дивизиях применялся обычно параллельный метод работы командиров и штабов. Во всех командно-штабных инстанциях неуклонно соблюдалось выработанное в предшествовавших операциях правило предоставлять войскам по возможности больше времени для их непосредственной подготовки к боевым действиям.

Берлинская операция отличается четкостью стратегического замысла, полностью соответствовавшего поставленным задачам и особенностям сложившейся обстановки. Она является классическим образцом наступления группы фронтов, проведенного с такой решительной целью. В ходе этой операции советские войска окружили и ликвидировали самую крупную в истории войн группировку вражеских войск.

Одновременное наступление трех фронтов в 300-километровой полосе с нанесением шести ударов сковывало резервы противника, способствовало дезорганизации его управления и в ряде случаев позволило достигнуть оперативно-тактической внезапности.

Для советского военного искусства в Берлинской операции характерны решительное массирование сил и средств на направлениях главных ударов, создание высоких плотностей средств подавления и глубокое эшелонирование боевых порядков войск, что обеспечило сравнительно быстрый прорыв обороны врага, последующее окружение и уничтожение его основных сил и сохранение общего превосходства над противником в течение всей операции.

Берлинская операция весьма поучительна опытом разнообразного боевого применения бронетанковых и механизированных войск. В ней участвовало 4 танковые армии, 10 отдельных танковых и механизированных корпусов, 16 отдельных танковых и самоходно-артиллерийских бригад, а также более 80 отдельных танковых и самоходно-артиллерийских полков. Операция еще раз наглядно показала целесообразность не только тактического, но и оперативного массирования бронетанковых и механизированных войск на важнейших направлениях. Создание в 1-м Белорусском и 1-м Украинском фронтах мощных эшелонов развития успеха (в состав каждого входило по две танковые армии) - важнейшая предпосылка успешного проведения всей операции, которая еще раз подтвердила, что танковые армии и корпуса при правильном их использовании являются основным средством развития успеха.

Боевое применение артиллерии в операции характеризовалось умелым ее массированием на направлениях главных ударов, созданием артиллерийских групп во всех организационных звеньях - от полка до-армии, централизованным планированием артиллерийского наступления, широким маневром артиллерии, в том числе и крупными артиллерийскими соединениями, устойчивым огневым превосходством над противником.

Искусство советского командования в использовании авиации проявилось прежде всего в ее массировании и тесном взаимодействии с наземными войсками, на поддержку которых были направлены основные усилия всех воздушных армий, включая и авиацию дальнего действия. В Берлинской операции советская авиация прочно удерживала господство в воздухе. В 1317 воздушных боях было сбито 1132 самолета противника. Разгром основных сил 6-го воздушного флота и воздушного флота «Рейх» был завершен в первые пять дней операции, а в последующем была добита и остальная часть авиации. В Берлинской операции советская авиация разрушала оборонительные сооружения врага, уничтожала и подавляла его огневые средства и живую силу. Тесно взаимодействуя с общевойсковыми соединениями, она наносила удары по противнику днем и ночью, бомбардировала его войска на дорогах и на поле боя, при выдвижении их из глубины и при выходе из окружения, нарушала управление. Применение Военно-Воздушных Сил характеризовалось централизацией их управления, своевременностью перебазирования, непрерывным наращиванием усилий при решении основных задач. В конечном итоге боевое применение авиации в Берлинской операции наиболее полно выражало сущность той формы ведения боевых действий, которая в годы войны именовалась авиационным наступлением.

В рассматриваемой операции получило дальнейшее совершенствование искусство организации взаимодействия. Основы стратегического взаимодействия были заложены еще при разработке ее замысла путем тщательного согласования действий фронтов и видов Вооруженных Сил в интересах успешного решения основных оперативно-стратегических задач. Устойчивым, как правило, было и взаимодействие фронтов в рамках стратегической операции.

Берлинская операция дала интересный опыт применения Днепровской военной флотилии. Заслуживает внимания искусно осуществленный маневр ее с Западного Буга и Припяти на Одер. В трудных гидрографических условиях флотилия за 20 дней совершила более чем 500-километровый переход. Часть кораблей флотилии перевозилась по железной дороге на расстояния, превышавшие 800 км. И это проходило в условиях, когда на пути их движения имелось 75 действовавших и разрушенных переправ, железнодорожных и шоссейных мостов, шлюзов и других гидротехнических сооружений, а в 48 местах потребовалась расчистка судового хода. В тесном оперативно-тактическом взаимодействии с сухопутными войсками корабли флотилии решали разнообразные задачи. Они участвовали в артиллерийской подготовке, оказывали помощь наступавшим войскам при форсировании водных преград и активно участвовали в боях за Берлин на реке Шпрее.

Большое умение в обеспечении боевой деятельности войск показали политические органы. Напряженная и целеустремленная работа командиров, политорганов, партийных и комсомольских организаций обеспечила исключительно высокий моральный подъем и наступательный порыв у всех воинов и способствовала решению исторической задачи - победоносному завершению войны с фашистской Германией.

Успешное проведение одной из последних операций Второй мировой войны в Европе было обеспечено также высоким уровнем стратегического руководства, полководческим искусством командующих фронтами и армиями. В отличие от большинства предыдущих стратегических операций, где координация действий фронтов возлагалась на представителей Ставки, в Берлинской операции общее руководство войсками осуществляло непосредственно Верховное Главнокомандование. Ставка и Генеральный штаб проявили особенно высокое умение и гибкость в руководстве Советскими Вооруженными Силами. Они своевременно ставили задачи фронтам и видам Вооруженных Сил, уточняли их в ходе наступления в зависимости от изменения обстановки, организовывали и поддерживали оперативно-стратегическое взаимодействие, умело использовали стратегические резервы, непрерывно пополняли войска личным составом, вооружением и боевой техникой.

Свидетельством высокого уровня советского военного искусства и мастерства военачальников в Берлинской операции явилось успешное решение сложной проблемы материально-технического обеспечения войск. Ограниченные сроки подготовки операции и большой расход материальных средств, обусловленный характером боевых действий, потребовали большой напряженности в работе тыловых органов всех степеней. Достаточно сказать, что в ходе операции войска трех фронтов израсходовали свыше 7200 вагонов боеприпасов и от 2-2,5 (дизельное топливо) до 7-10 (авиабензин) фронтовых заправок горючего. Успешное решение тылового обеспечения было достигнуто главным образом за счет резкого приближения материальных запасов к войскам и широкого использования автомобильного транспорта для подвоза необходимых средств снабжения. Даже в период подготовки операции автотранспортом было подвезено материальных средств больше, чем по железной дороге. Так, 1-му Белорусскому фронту по железной дороге было доставлено 238,4 тыс. тонн боеприпасов, горючего и смазочных материалов, а автотранспортом фронта и армий - 333,4 тыс. тонн.

Большой вклад в обеспечение боевых действий войск внесли военные топографы. Своевременно и полно военно-топографическая служба обеспечивала войска топографическими и специальными картами, готовила исходные геодезические данные для ведения артиллерийского огня, принимала активное участие в дешифрировании аэрофотоснимков, определяла координаты целей. Только войскам и штабам 1-го Белорусского и 1-го Украинского фронтов было выдано 6,1 млн экземпляров карт, дешифрировано 15 тыс. аэрофотоснимков, определены координаты около 1,6 тыс. опорных и артиллерийских сетей, произведена геодезическая привязка 400 артиллерийских батарей. С целью обеспечения боевых действий в Берлине топографической службой 1-го Белорусского фронта был подготовлен рельефный план города, который оказался большим подспорьем для штаба при подготовке и ведении операции.

Берлинская операция вошла в историю как победный венец того тяжелого и славного пути, который прошли руководимые Коммунистической партией Советские Вооруженные Силы. Операция проводилась при полном удовлетворении нужд фронтов боевой техникой, вооружением и материально-техническими средствами. Героический тыл снабдил своих воинов всем, что было необходимо для окончательного разгрома врага. Это одно из ярких и убедительных свидетельств высокой организации и могущества экономики Советского социалистического государства.

Берлин, Германия

Решительная победа СССР

Противники

Германия

Командующие

Г. К. Жуков

Г. Вейдлинг

И. С. Конев

Силы сторон

Около 1 500 000 военнослужащих

Около 45 000 солдат вермахта, а также силы полиции, Гитлерюгенда и 40 000 ополчения фольксштурм

75 000 погибших военнослужащих и 300 000 раненых.

100 000 погибших военнослужащих и 175 000 погибших мирных жителей.

Завершающая часть Берлинской наступательной операции 1945 года, в ходе которой Красная Армия завладела столицей нацистской Германии и победоносно завершила Великую Отечественную войну и Вторую мировую войну в Европе. Операция продолжалась с 25 апреля по 2 мая.

В 12 часов дня 25 апреля 6-й гвардейский мехкорпус 4-й гвардейской танковой армии 1-го Украинского фронтафорсировал реку Хафель и соединился с частями 328-й дивизии 47-й армии 1-го Белорусского фронта, замкнув тем самым кольцо окружения вокруг Берлина.

К исходу 25 апреля гарнизон Берлина оборонялся на площади ок. 325 км². Общая протяжённость фронта советских войск в Берлине составляла ок. 100 км.

Берлинская группировка, по оценке советского командования, насчитывала около 300 тыс. солдат и офицеров, 3 тыс. орудий и 250 танков, включая фольксштурм - народное ополчение. Оборона города была тщательно продумана и хорошо подготовлена. В её основе лежала система сильного огня, опорных пунктов и узлов сопротивления. В Берлине было создано девять секторов обороны - восемь по окружности и один в центре. Чем ближе к центру города, тем оборона становилась плотнее. Особую прочность ей придавали массивные каменные постройки с большой толщиной стен. Окна и двери многих зданий заделывались и превращались в амбразуры для ведения огня. Всего в городе имелось до 400 железобетонных долговременных сооружений - многоэтажных бункеров (до 6 этажей) и дотов, оснащённых орудиями (в том числе зенитными) и пулемётами. Улицы перекрывались мощными баррикадами толщиною до четырёх метров. Обороняющиеся имели большое количество фаустпатронов, которые в обстановке уличных боев оказались грозным противотанковым оружием. Немаловажное значение в немецкой системе обороны имели подземные сооружения, в том числе и метро, которые широко использовались противником для скрытого маневра войск, а также для укрытия их от артиллерийских и бомбовых ударов.

Вокруг города была развёрнута сеть радиолокационных постов наблюдения. Берлин располагал сильной противовоздушной обороной, которую обеспечивала 1-я зенитная дивизия. Её основные силы располагались на трёх огромных бетонных сооружениях - Зообункер в Тиргартене, Гумбольдтхайн и Фридрихсхайн. На вооружении дивизии имелись 128-, 88- и 20-мм зенитные орудия.

Особенно сильно был укреплён изрезанный каналами центр Берлина с рекой Шпрее, фактически ставший одной огромной крепостью. Имея превосходство в людях и технике, Красная Армия не могла полностью использовать свои преимущества в городских кварталах. В первую очередь это касалось авиации. Таранная сила любого наступления - танки, оказавшись на узких городских улицах, становились отличной мишенью. Поэтому в уличных боях 8-й гвардейской армией генерала В. И. Чуйкова был использован проверенный ещё в Сталинградской битве опыт штурмовых групп: стрелковому взводу или роте придавались 2-3 танка, самоходное орудие, сапёрное подразделение, связисты и артиллерия. Действия штурмовых отрядов, как правило, предварялись короткой, но мощной артиллерийской подготовкой.

К 26 апреля в штурме Берлина принимали участие шесть армий 1-го Белорусского фронта (47 А; 3, 5 Уд. А; 8 гв. А; 1, 2 гв. ТА) и три армии 1-го Украинского фронта (28,3, 4 гв. ТА).

К 27 апреля в результате действий глубоко продвинувшихся к центру Берлина армий двух фронтов группировка противника вытянулась узкой полосой с востока на запад - шестнадцать километров в длину и два-три, в некоторых местах пять километров в ширину.

Бои шли днём и ночью. Прорываясь к центру Берлина, советские солдаты проламывались на танках через дома, выбивая гитлеровцев из развалин. К 28 апреля в руках защитников города осталась только центральная часть, со всех сторон простреливавшаяся советской артиллерией.

Отказ союзников от штурма Берлина

Рузвельт и Черчилль, Эйзенхауэр и Монтгомери считали, что у них, как у западных союзников СССР, была возможность взять Берлин.

Ещё в конце 1943 года президент США Франклин Рузвельт на борту линкора «Айова» поставил военным задачу:

Уинстон Черчилль также считал Берлин первостепенной целью:

И ещё в конце марта - начале апреля 1945 года настаивал:

По мысли фельдмаршала Монтгомери, Берлин можно было захватить в начале осени 1944 года. Пытаясь убедить главнокомандующего в необходимости штурма Берлина, Монтгомери писал ему 18 сентября 1944 года:

Однако после неудачной десантной операции сентября 1944 года, получившей название «Маркет гарден», в которой участвовали кроме британских ещё и американские, а также польские парашютно-десантные соединения и части, Монтгомери признал:

В дальнейшем союзники СССР отказались от планов штурма и захвата Берлина. Историк Джон Фуллер называет решение Эйзенхауэра отказаться от захвата Берлина одним из самых странных в военной истории. Несмотря на большое количество догадок, точные причины отказа от штурма не выяснены до сих пор.

Взятие рейхстага

К вечеру 28 апреля части 3-й ударной армии 1-го Белорусского фронта вышли в район рейхстага. В ту же ночь для поддержки гарнизона рейхстага был сброшен на парашютах десант, состоящий из курсантов морского училища Ростока. Это была последняя заметная операция Люфтваффе в небе над Берлином.

В ночь на 29 апреля действиями передовых батальонов 150-й и 171-й стрелковых дивизий под командованием капитана С. А. Неустроева и старшего лейтенанта К. Я. Самсонова был захвачен мост Мольтке через реку Шпрее. На рассвете 30 апреля штурмом ценой немалых потерь было захвачено здание министерства внутренних дел. Путь на рейхстаг был открыт.

Попытка взять рейхстаг с ходу оказалась неудачной. Здание защищал 5-тысячный гарнизон. Перед зданием был вырыт противотанковый ров, заполненный водой, что затрудняло лобовую атаку. На Королевской площади не оказалось артиллерии крупного калибра, способной сделать бреши в его мощных стенах. Несмотря на большие потери, все, способные атаковать, были собраны в сводные батальоны на первой линии для последнего решающего броска.

В основном рейхстаг и Рейхсканцелярию защищали войска СС: подразделения дивизии СС «Нордланд», СС французский батальон Фене из дивизии «Шарлемань» и латышский батальон 15-й гренадерской дивизии СС (латышская дивизия СС), а также СС охранных подразделений фюрера Адольфа Гитлера (их было, по некоторым данным, ок. 600-900 человек).

Вечером 30 апреля, через пролом в северо-западной стене Рейхстага, сделанный сапёрами 171-й дивизии, группа советских бойцов ворвалась в здание. Почти одновременно с центрального входа его штурмовали солдаты 150-й стрелковой дивизии. Этот проход пехоте пробивали пушки Александра Бессараба.

Большую помощь при штурме оказали танки 23-й танковой бригады, 85-го танкового полка и 88-го тяжелого танкового полка. Так, например, с утра несколько танков 88-го гвардейского тяжелого танкового полка, переправившись через Шпрее по уцелевшему мосту «Мольтке», заняли огневые позиции на набережной Кронпринценуфер. В 13:00 танки открыли огонь прямой наводкой по рейхстагу, участвуя в общей артиллерийской подготовке, предшествовавшей штурму. В 18:30 танки своим огнем поддержали и второй штурм рейхстага, и только с началом боев внутри здания прекратили его обстрел.

30 апреля 1945 в 21 час 45 минут части 150-й стрелковой дивизии под командованием генерал-майора В. М. Шатилова и 171-й стрелковой дивизии под командованием полковника А. И. Негоды овладели первым этажом здания рейхстага.

Потеряв верхние этажи, гитлеровцы укрылись в подвале и продолжали сопротивление. Они рассчитывали вырваться из окружения, отрезав находившихся в рейхстаге советских солдат от основных сил.

Ранним утром 1 мая над рейхстагом был поднят штурмовой флаг 150-й стрелковой дивизии, однако бой за рейхстаг продолжался ещё весь день и только в ночь на 2 мая гарнизон рейхстага капитулировал.

Переговоры Чуйкова с Кребсом

Поздно вечером 30 апреля немецкая сторона запросила о прекращении огня для переговоров. В штаб 8-й гвардейской армии генерала Чуйкова прибыл начальник генерального штаба немецких сухопутных войск генерал Кребс, сообщивший о самоубийстве Гитлера и зачитавший его завещание. Кребс передал Чуйкову предложение нового правительства Германии заключить перемирие. Сообщение тут же было передано Жукову, который сам позвонил в Москву. Сталин подтвердил категоричное требование о безоговорочной капитуляции . В 18:00 1 мая новое правительство Германии отклонило требование о безоговорочной капитуляции, и советские войска с новой силой возобновили штурм города.

Окончание боёв и капитуляция

К 1 мая в руках немцев остались только Тиргартен и правительственный квартал. Здесь располагалась имперская канцелярия, во дворе которой находился бункер ставки Гитлера.

1 мая части 1-й ударной армии, наступавшие с севера, южнее рейхстага соединились с частями 8-й гвардейской армии, наступавшими с юга. В тот же день сдались два важных узла обороны Берлина: цитадель Шпандау и зенитная башня Зоопарка («Зообункер» - огромная железобетонная крепость с зенитными батареями на башнях и обширным подземным укрытием-бомбоубежищем).

Рано утром 2 мая было затоплено Берлинское метро - группа сапёров из дивизии СС «Нордланд» взорвала тоннель, проходящий под Ландвер-каналом в районе Треббинерштрассе. Взрыв привёл к разрушению тоннеля и заполнению его водой на 25-км участке. Вода хлынула в тоннели, где укрывалось большое количество мирных жителей и раненых. Число жертв до сих пор неизвестно.

Сведения о количестве жертв … различны - от пятидесяти до пятнадцати тысяч человек… Более достоверными выглядят данные о том, что под водой погибло порядка ста человек. Конечно, в тоннелях находились многие тысячи людей, среди которых были раненые, дети, женщины и старики, но вода не распространялась по подземным коммуникациям слишком быстро. Более того, она растекалась под землей в различных направлениях. Безусловно, картина наступающей воды вызывала в людях неподдельный ужас. И часть раненых, равно как и пьяных солдат, а также мирных жителей, стали её неизбежными жертвами. Но говорить о тысячах погибших было бы сильным преувеличением. В большинстве мест вода едва достигала полутораметровой глубины, и у обитателей тоннелей имелось достаточно времени, чтобы эвакуироваться самим и спасти многочисленных раненых, находившихся в «госпитальных вагонах» рядом со станцией «Штадтмитте». Вполне вероятно, что многие из погибших, чьи тела впоследствии поднимали на поверхность, на самом деле умерли не от воды, а от ран и болезней ещё до разрушения тоннеля.

Энтони Бивор, «Падение Берлина. 1945». Гл. 25

В первом часу ночи 2 мая радиостанциями 1-го Белорусского фронта было получено сообщение на русском языке: «Просим прекратить огонь. Высылаем парламентёров на Потсдамский мост». Прибывший в назначенное место немецкий офицер от имени командующего обороной Берлина генерала Вейдлинга сообщил о готовности берлинского гарнизона прекратить сопротивление. В 6 часов утра 2 мая генерал артиллерии Вейдлинг в сопровождении трёх немецких генералов перешёл линию фронта и сдался в плен. Через час, находясь в штабе 8-й гвардейской армии, он написал приказ о капитуляции, который был размножен и при помощи громкоговорящих установок и радио доведён до частей противника, оборонявшихся в центре Берлина. По мере доведения этого приказа до обороняющихся сопротивление в городе прекращалось. К концу дня войска 8-й гвардейской армии очистили от противника центральную часть города.

Отдельные части, не пожелавшие сдаваться в плен, пытались прорваться на запад, но большей частью были уничтожены или рассеяны. Основным направлением прорыва был выбран западный пригород Берлина Шпандау, где оставались неповрежденными два моста через реку Хафель. Их обороняли члены гитлерюгенда, которые смогли усидеть на мостах вплоть до капитуляции 2 мая. Прорыв начался в ночь на 2 мая. В прорыв пошли не пожелавшие сдаться в плен части берлинского гарнизона и гражданские беженцы, напуганные геббельсовской пропагандой о зверствах Красной армии. Одна из групп под командованием командующего 1-й (Берлинской) зенитной дивизией генерала-майора Отто Зюдова смогла просочиться к Шпандау по тоннелям метро из района Зоопарка. В районе выставочного зала на Мазуреналлее она соединилась с немецкими частями, отступавшими из Курфюрстендамм. Дислоцированные в этом районе части Красной армии и Войска Польского не стали вступать в бой с отступавшими частями гитлеровцев, по всей видимости, по причине измотанности войск в предыдущих боях. Планомерное уничтожение отступавших частей началось в районе мостов через Хафель и продолжилось на всем протяжении бегства по направлению к Эльбе.

Последние остатки немецких частей были уничтожены либо пленены к 7 мая. Единицам удалось пробиться в район переправ через Эльбу, которые до 7 мая удерживали части 12 армии генерала Венка и присоединиться к немецким частям и беженцам, успевшим переправиться в зону оккупации американской армии.

Часть уцелевших подразделений СС, оборонявших Рейхсканцелярию, во главе с бригадефюрером СС Вильгельмом Монке предприняли попытку прорыва в северном направлении в ночь на 2 мая, но были уничтожены либо пленены во второй половине дня 2 мая. Сам Монке попал в советский плен, из которого был освобожден как неамнистированный военный преступник в 1955 году.

Результаты операции

Советские войска разгромили берлинскую группировку войск противника и штурмом овладели столицей Германии - Берлином. Развивая дальнейшее наступление, они вышли к реке Эльбе, где соединились с американскими и английскими войсками. С падением Берлина и утратой жизненно важных районов Германия потеряла возможность к организованному сопротивлению и вскоре капитулировала. С завершением Берлинской операции создались благоприятные условия для окружения и уничтожения последних крупных группировок противника на территории Австрии и Чехословакии.

Потери немецких вооружённых сил убитыми и ранеными неизвестны. Из примерно 2 миллионов берлинцев погибло около 125 тысяч. Город был сильно поврежден в результате бомбардировок ещё до прихода советских войск. Бомбардировки продолжались и во время боёв под Берлином - последняя бомбардировка американцев 20 апреля (день рождения Адольфа Гитлера) привела к возникновению проблем с продовольствием. Разрушения усилились в результате действий советской артиллерии.

В боях в Берлине принимали участие три гвардейские тяжёлые танковые бригады ИС-2, 88-й отдельный гвардейский тяжелый танковый полк и не менее девяти гвардейских тяжёлых самоходно-артиллерийских полков САУ, в том числе:

Танковые потери

По данным ЦАМО РФ 2-я гвардейская танковая армия под командованием генерал-полковника С. И. Богданова за время уличных боев в Берлине с 22 апреля по 2 мая 1945 года потеряла безвозвратно 52 Т-34, 31 М4А2 «Шерман», 4 ИС-2, 4 ИСУ-122, 5 СУ-100, 2 СУ-85, 6 СУ-76, что составляло 16% от общей численности боевых машин перед началом Берлинской операции. Следует учесть, что танкисты 2-й армии действовали без достаточного стрелкового прикрытия и согласно боевым донесениям в отдельных случаях экипажи танков занимались прочёсыванием домов. 3-я гвардейская танковая армия под командованием генерала П. С. Рыбалко во время боев в Берлине с 23 апреля по 2 мая 1945 года безвозвратно потеряла 99 танков и 15 САУ, что составило 23 % боевых машин, имевшихся к началу Берлинской операции. 4-я гвардейская танковая армия под командованием генерала Д. Д. Лелюшенко оказалась вовлеченной в уличные бои на окраинах Берлина с 23 апреля по 2 мая 1945 года лишь частично и потеряла безвозратно 46 боевых машин. При этом значительная часть бронетехники была потеряна после поражения из фаустпатронов.

Накануне Берлинской операции во 2-й гвардейской танковой армии прошли испытания различных противокумулятивных экранов, как сплошных, так и изготовленных из стального прута. Во всех случаях они заканчивались разрушением экрана и прожигом брони. Как отмечает А. В. Исаев:

Критика операции

В перестроечные годы и после, критиками (например, Б. В. Соколовым) неоднократно высказывалось мнение, что осада города, обречённого на неизбежное поражение, вместо его штурма, позволила бы сохранить множество людских жизней и военной техники. Штурм хорошо укреплённого города был скорее политическим решением, нежели стратегическим. Однако это мнение не учитывает, что осада Берлина оттянула бы окончание войны, в результате чего совокупные людские потери (в том числе гражданского населения) на всех фронтах, возможно, превзошли бы потери, фактически понесённые в ходе штурма.

Положение гражданского населения

Страх и отчаяние

Значительная часть Берлина ещё до штурма была разрушена в результате налётов англо-американской авиации, от которых население скрывалось в подвалах и бомбоубежищах. Бомбоубежищ не хватало и поэтому они были постоянно переполнены. В Берлине к тому времени, помимо трёхмиллионного местного населения (состоявшего в основном из женщин, стариков и детей), находилось до трёхсот тысяч иностранных рабочих, в том числе «остарбайтеров», большинство из которых были насильно угнаны в Германию. В бомбоубежища и подвалы вход для них был запрещён.

Хотя война для Германии была уже давно проиграна, Гитлер приказал сопротивляться до последнего. Тысячи подростков и стариков были призваны в фольксштурм. С начала марта по приказу рейхскомиссара Геббельса, ответственного за оборону Берлина, десятки тысяч мирных жителей, в основном женщин, были направлены на рытьё противотанковых рвов вокруг германской столицы. Гражданским лицам, которые нарушали предписания властей, даже в последние дни войны грозил расстрел.

О числе жертв среди гражданского населения точных сведений нет. В разных источниках указывается разное число лиц, погибших непосредственно во время Берлинской битвы. Даже спустя десятилетия после войны при строительных работах находят ранее неизвестные братские могилы.

После взятия Берлина гражданское население оказалось перед угрозой голода, однако советское командование организовало раздачу пайков гражданским лицам, что спасло многих берлинцев от голода.

Насилие в отношении гражданских лиц

После занятия Берлина были отмечены случаи насилия в отношении гражданских лиц, масштаб этого явления является предметом дискуссий. По утверждениям ряда источников, по мере продвижения Красной Армии по городу, началась волна мародёрства и изнасилований гражданского населения, в том числе групповых. По данным, приводимым немецкими исследовательницами Sander и Johr , всего в Берлине советскими солдатами было изнасиловано от 95 до 130 тысяч жительниц, из них примерно каждая десятая покончила с собой. Ирландский журналист Корнелиус Райэн (Cornelius Ryan) пишет в своей книге «The Last Battle», что по оценкам врачей, с которыми он говорил, от 20 000 до 100 000 женщин было изнасиловано.

Английский историк Энтони Бивор со ссылкой на профессора Нормана Наймана отмечает, что с приходом советских войск поднималась волна насилий над женщинами, которая затем довольно быстро затихала; однако все повторялось после подхода новых частей.

По словам свидетеля и участника боёв, философа и культуролога Григория Померанца, «В конце войны массами овладела идея, что немки от 15 до 60 лет - законная добыча победителя» . Померанц рассказывает ряд берлинских эпизодов, иллюстрирующих ненаказуемость насильников в апреле 1945 г.: так, сданный им в контрразведку за попытку изнасилования пьяный сержант не получил «даже трех суток ареста за безобразное поведение». Начальник Померанца, майор, мог лишь «попытаться усовестить» лейтенанта, который отыскал в бомбоубежище красавицу-киноактрису и водил всех своих приятелей насиловать её.

По словам Энтони Бивора:

Немецкие женщины вскоре осознали, что по вечерам, во время так называемых «часов для охоты», на улицах города лучше было не появляться. Матери прятали молодых дочерей по чердакам и подвалам. Сами они отваживались ходить за водой только ранним утром, когда советские солдаты ещё отсыпались после ночных пьянок. Будучи пойманными, они зачастую выдавали места, где прятались их соседи, пытаясь тем самым спасти собственных отпрысков(...) Берлинцы помнят пронзительные крики по ночам, раздававшиеся в домах с выбитыми окнами. (...)Подруга Урсулы фон Кардорф и советского шпиона Шульце-Бойзена была изнасилована «по очереди двадцатью тремя солдатами»(...) Позднее, находясь уже в госпитале, она накинула на себя петлю.

Бивор также отмечает, что для того, чтобы избежать постоянных, а тем более групповых изнасилований, немецкие женщины зачастую старались найти себе «покровителя» среди советских солдат, который, распоряжаясь женщиной, в то же время защищал её от других насильников.

Ввиду случаев насилия над мирным населением последовали Директивы Ставки Верховного Главнокомандования от 20 апреля и Военного совета фронта от 22 апреля 1945 года. По утверждению Померанца, поначалу на директивы «начхали», однако «недели через две солдаты и офицеры остыли». Военный прокурор 1-го Белорусского фронта 2 мая писал в донесении, что после издания директивы Ставки «в отношении к немецкому населению со стороны наших военнослужащих, безусловно, достигнут значительный перелом. Факты бесцельных и [необоснованных] расстрелов немцев, мародерства и изнасилований немецких женщин значительно сократились» , хотя по-прежнему фиксируются

29 апреля в донесении начальника политотдела 8-й гвардейской армии (того же фронта) также констатируeтся снижение числа эксцессов, но не в Берлине, где «в расположении соединений и частей, ведущих боевые действия, до сих пор наблюдаются случаи исключительного плохого поведения военнослужащих. (…)Некоторые военнослужащие дошли до того, что превратились в бандитов» . (Далее следует перечень более чем полусотни награбленных предметов, изъятых при аресте у рядового Попова).

По мнению Э. Бивора, «изменение политической линии произошло слишком поздно: накануне большого наступления уже невозможно было направить в нужное русло ту ненависть к врагу, которая пропагандировалась в Красной Армии на протяжении многих лет»

В российских СМИ и историографии тема массовых преступлений и насилий военнослужащих Красной Армии долго находилась под запретом, и ныне ряд историков старшего поколения склонен замалчивать или преуменьшать этот вопрос. Российский историк, президент Академии военных наук генерал армии Махмут Гареев не согласен с утверждениями о массовом характере жестокостей:

Отражение в искусстве

Штурм Берлина является центральной темой или фоном действия героев в следующих кинофильмах:

  • «Штурм Берлина», 1945, реж. Ю. Райзман, документальный (СССР)
  • «Падение Берлина», 1949, реж. М. Чиаурели (СССР)
  • 5 серия («Последний штурм», 1971) киноэпопеи «Освобождение» Ю. Озерова (СССР)
  • Der Untergang (в русском прокате - «Бункер» или «Падение»), 2004 (Германия-Россия)
«Проклятые вопросы» Великой Отечественной. Утерянные победы, упущенные возможности Больных Александр Геннадьевич

ШТУРМ БЕРЛИНА

ШТУРМ БЕРЛИНА

Последняя операция Великой Отечественной войны при ближайшем рассмотрении превращается в настоящий клубок загадок и противоречий, причем ниточки из этого клубка тянутся и в далекое будущее, и в прошлое. В рамках исторических альтернатив нам следует рассмотреть несколько основных вопросов. Нужно ли было вообще штурмовать Берлин? Если все-таки нужно, то когда и как это следовало делать? Чтобы найти ответы на эти вопросы, нам придется рассмотреть предысторию штурма, причем начнется это рассмотрение отнюдь не в Ставке Сталина, а в штабе генерала Эйзенхауэра.

Дело в том, что из всей большой тройки Уинстон Черчилль больше Рузвельта и Сталина, вместе взятых, думал о политике и о послевоенном устройстве Европы. Именно он постоянно носился с различными идеями, противоречащими предварительным договоренностям. То ему хотелось высадиться на Балканах, чтобы отрезать Красной Армии путь в Центральную Европу, то ему хотелось захватить Берлин... Вот об этом и стоит поговорить. С подачи Черчилля фельдмаршал Алан Брук, начальник Имперского Генерального штаба, начал рассматривать

варианты стремительного броска английских войск к Берлину, хотя всерьез планы подобных операций не разрабатывались. Да и некому было командовать стремительным броском. Британский командующий фельдмаршал Монтгомери был известен своей патологической методичностью и полнейшей неспособностью к стремительным решениям и действиям. Вот если бы Черчилль решил поговорить с американским генералом Паттоном, тогда, глядишь, история могла пойти и по другой колее. Кстати, вот вам еще одна возможная альтернатива - попытка союзников захватить Берлин.

Впрочем, главнокомандующий войсками союзников в Европе генерал Эйзенхауэр отказался даже рассматривать подобные авантюры. Однако слухи о намерениях англичан вполне могли дойти до Сталина, и тогда его реакцию предсказать было совершенно несложно. Будем брать Берлин! Увы, ни на что более разумное бывший семинарист не был способен органически. После этого неизбежно вставал следующий вопрос: как брать? И здесь мы просто вынуждены более детально рассмотреть события, непосредственно предшествовавшие Берлинской операции, точнее - Висло-Одерскую операцию Красной Армии.

Эта операция примечательна во многих отношениях. Прежде всего, мало кто об этом задумывался, но совершенно не исключена вероятность, что именно ход боев в междуречье Вислы и Одера и их результаты раз и навсегда отшибли у союзников желание связываться с Советским Союзом. Неспроста ведь все последующие свои расчеты англо-американские вояки строили исключительно на использовании некоего чудо-оружия, которое поможет им победить проклятых большевиков, но при этом даже не заикались о развязывании обычной войны. Висло-Одерская операция показала во всем блеске реальную мощь Красной Армии и ее главной ударной силы - танковых войск. Причем то, что в ходе операции полководцы, скажем деликатно, не блистали свежими идеями, придавало особенную убедительность ее результатам. Это была чудовищная сила, смявшая хваленый вермахт, словно дорожный каток тряпичную куклу.

Поскольку события 1945 года имели несколько возможностей свернуть на альтернативную колею, мы просто вынужденно откажемся от привычной схемы построения главы: интродукция и далее альтернатива. Сейчас мы будем выделять альтернативные варианты развития событий курсивом, так как нам придется снова и снова возвращаться в реальность.

Стратегическая ситуация перед началом Висло-Одерской операции была кристально прозрачной. Красная Армия имела три плацдарма за Вислой, с них и следовало ожидать ударов. Во всяком случае, известный немецкий историк и бывший генерал Тип-пельскирх пишет о том, что немецкое командование предвидело это, но просто не имело достаточно сил для парирования этих ударов. Не знаю, не знаю... Если вспомнить Сталинградскую битву, там места нанесения решающих ударов и перспектива окружения армии Паулюса были тоже совершенно очевидны, но почему-то никого из немецких генералов озарение не посетило. А вот насчет «не достаточно» Типпель-скирх совершенно прав. Хотя и здесь он не может удержаться от того, чтобы не рассказать басню о «десятикратном» превосходстве Красной Армии в живой силе. Судя по всему, у генерала имели место определенные нелады с арифметикой - обычная болезнь битых полководцев. Если наши генералы в 1941 году насчитали у немцев «втрое больше танков», то сейчас наступил черед немецких заниматься умножением и делением. Численность немецких войск Типпель-скирху была прекрасно известна, и если поверить его вычислениям, то получится, что против несчастной Группы армий «А» было собрано вообще все, что имела Красная Армия на Восточном фронте. Между Типпельскирхом и генералом фон Бутларом даже разгорелся жаркий научный спор: а в 10 или все-таки в 11 раз превосходила наша армия ихнюю?

В танках вот семикратное превосходство мы имели, что было, то было. Но кто же в этом виноват? Кто мешал немцам свою промышленность раскрутить на полные обороты? Я уже не раз писал, что подобные оправдания - это попросту жалкие увертки. В этом и заключается искусство полководца, чтобы в решающий момент в решающем месте сосредоточить превосходящие силы. А если государство и промышленность могут дать ему эти превосходящие силы, сей факт говорит лишь о преимуществах данного государства и о том, что не следует пытаться воевать с ним.

Впрочем, не все чисто и с нашей историей. Чего стоит одно только утверждение «Военной энциклопедии» о 500-километровой глубине оборонительных сооружений немцев между Вислой и Одером. Сразу становится понятным, почему у них танков не хватало: вся Германия денно и нощно рыла окопы и траншеи. Правда, если верить карте, помещенной в том же втором томе СВЭ, при всем старании между Вислой и Одером никак не получается намерить больше 350 километров расстояния. Может, наш Генштаб мерил расстояние от низовьев Одера до верховьев Вислы? Тогда может получиться даже побольше.

Но расстояния сыграли свою роль в этой операции. В годы Второй мировой войны предельная глубина операций определялась наличием или отсутствием системы снабжения наступающих войск. Но даже американцы, имевшие просто фантастическое количество автотранспорта, не могли позволить себе выходить за определенные рамки. Например, немцы не раз писали о том, что именно проблемы со снабжением погубили в конечном итоге армию Паулюса под Сталинградом и немецкие войска на Северном Кавказе. Самое любопытное, что в данном случае они не так уж и неправы. Это американцы могли позволить себе забрасывать снабжение для XIV воздушной армии в Китай по рискованному маршруту через Гималаи, тратя четыре тонны бензина на то, чтобы доставить пятую к самолетам генерала Ченнол-та. Но не более! Снабжать подобным образом наступающие армии Паттона и Брэдли не могли даже они. Поэтому практически все армии после рывка примерно в 500 километров были вынуждены останавливаться для перегруппировки и подтягивания тылов, даже если сопротивление противника отсутствовало в принципе.

Впрочем, вернемся в январь 1945 года на берега Вислы. По той причине или иной, но советское наступление началось 12 января. 1-й Белорусский фронт маршала Жукова наносил удары с Магнушев-ского и Пулавского плацдармов, а 1-й Украинский маршала Конева - один, но гораздо более мощный, с Сандомирского плацдарма. Силу этого удара можно легко представить, если вспомнить, что в нем участвовали 8 общевойсковых и 2 танковых армии, а также 3 отдельных танковых корпуса. Приятно и легко описывать подобные операции. В них нет никаких изощренных маневров, никаких тонких замыслов. Главную идею можно характеризовать двумя словами: темп и мощь!

Первыми в наступление пошли войска маршала Конева, началась Сандомирско-Силезская операция. Прорыв осуществлялся в пределах полосы протяженностью 40 километров силами трех армий. Войска фронта имели глубокое оперативное построение, но при этом на участке прорыва даже в первой полосе Конев создал подавляющее превосходство над противником. Всего же на Сандомирском плацдарме было сосредоточено почти 12 ООО орудий и более 1400 танков, и вся эта сила обрушилась на XLVIII танковый корпус немцев. После мощной артподготовки в атаку пошла пехота, и уже через пару часов главная полоса обороны противника была прорвана. Во второй половине дня в бой были брошены 3-я и 4-я гвардейские танковые армии, и немецкая оборона просто развалилась.

А где же в это время были немецкие резервы? Тут нам следует поблагодарить Гитлера. Практически все генералы пишут, что по его требованию резервы были расположены вплотную к линии фронта, поэтому они попали под огонь артиллерии и бомбовые удары и были изрядно потрепаны к тому моменту, когда им следовало вступить в бой. Но лишь Гудериан раскрывает еще один маленький секрет. В распоряжении Группы армий «А» имелось всего 12 танковых и механизированных дивизий. Однако все они были равномерно распределены вдоль линии фронта. Немцы не создали ни одного ударного кулака. Кто это приказал? Не известно. Однако Гудериан, видимо, сохранивший какие-то ошметки честности, в данном случае не пытается взвалить вину на Гитлера, из чего можно сделать вывод, что постарался либо немецкий Генштаб, либо кто-то в Верховном командовании.

Через два дня в наступление перешел 1 -й Украинский фронт. И вот здесь мы сталкиваемся с первой из загадок Висло-Одерской операции. Конфигурация фронта просто наталкивала на мысль одновременными ударами с Магнушевского и Сандомирского плацдармов окружить LVI танковый и XL1I армейский корпуса немцев, которые уже находились в мешке. Еще одна небольшая альтернатива. Однако этого не произошло. Почему? Может, все-таки рассказы о, мягко говоря, не лучших отношениях между Жуковым и Коневым не лишены оснований? Ведь оба фронта даже не попытались создать очередной котел, а дружно устремились на запад, словно бы не замечая друг друга. Более того, 69-я армия Жукова ударом с Пулавского плацдарма вышвырнула немцев из котла, который мог возникнуть сам собой, даже против воли командующих. В чем заключался смысл наступления с крошечного пятачка Пулавского плацдарма, не понятно, ведь это наступление не имело никакого тактического и оперативного значения. Хотя, с другой стороны, оба полководца не были замечены в гениальных решениях, и как ни старается А. Исаев пропиарить Жукова, если внимательно прочитать все им написанное, книги Исаева доказывают именно полную бездарность маршалов.

Организованное сопротивление немцев прекратилось на второй день боев, и наступление перешло в стадию преследования. Это еще может отчасти объяснить отказ от попыток создать кольцо окружения. Зачем зря тратить время на хитрые маневры, если можно использовать второе преимущество танковых войск - ударную мощь? Но даже ей надо было пользоваться умело. Тяжелый каток танковой армии вполне может превратить в тонкий блин все дивизии, оказавшиеся на его пути, нужно лишь правильно его нацелить и обеспечить возможность движения прямолинейного и безостановочного. А вот с этим у наших генералов постоянно возникали проблемы. Кстати, прямолинейность все-таки имела права на существование. Если мы сравним состав немецкой 9-й армии, принявшей на себя главный удар, на начало января и конец этого же месяца, то выяснится, что в ней не осталось ни одной из первоначально числившихся дивизий. Все, что попало под лобовой удар Жукова и Конева, погибло.

Гитлер во всем обвинил, естественно, своих генералов и принялся лихорадочно перетасовывать командующих армиями и корпусами. Первым полетел со своего поста командующий Группой армий «А» генерал-оберст Гарпе, за ним последовали и другие генералы. Кажется, в январе 1945 года были сменены все командующие группами армий и армиями, действовавшими в Польше, но положение этим исправить было невозможно.

Наступление 1-го Белорусского фронта началось 14 января и сначала развивалось не столь успешно. Продвижение в первый день наступления составило не более 3 километров, но потом немцы просто не выдержали. Как мы уже упоминали, у них не хватало ни сил на линии фронта, ни резервов. После уничтожения главных сил 9-й армии танки Жукова также устремились далее. Наконец-то наши танкисты перестали равняться на пехотные дивизии и начали действовать самостоятельно. Они опережали пехотные дивизии на 30-50 километров, временами этот разрыв мог достигать 100 километров, и тогда сразу вспоминаются действия Гудериана и Роммеля.

Наши историки как-то этого не замечают, но тот же Гудериан признает, что примерно к 19 сентября немецкий фронт в Польше перестал существовать, как это было в прошлом году в Белоруссии. Поставленная планом операции задача выйти на рубеж Жихлин - Лодзь - Радомско - Ченстохова - Ме-хув была выполнена на шестой день вместо двенадцатого по плану. При этом линия наступления обоих фронтов постепенно отклонялась к северу в Померанию. Если посмотреть на карту, то можно усмотреть некоторые параллели с операцией «Гельб». Точно так же отрезалась крупная группировка войск противника, которая находилась в Восточной Пруссии. Единственная разница заключалась в том, что немцы не стали выстраиваться на плацу, чтобы организованно сложить оружие, а попытались отбиваться.

Но вот здесь начинается новая порция непонятных моментов. 1 -й Белорусский фронт окончательно поворачивает на север и вместо движения на Берлин вламывается в Померанию. Формальное объяснение этому имеется. Немцы создали здесь ударную (якобы) группировку, которая угрожала флангу фронта, и требовалось сначала разгромить именно ее. Но даже сам генерал Раус, командовавший этим пародийным наступлением, честно пишет, что у него не было никаких сил. Улавливаете тонкость? Не «не достаточно», а вообще «никаких». Его собственные слова: «10 дивизий, имеющих 70 танков». На таком фоне грозно выглядит даже свежесформированная танковая дивизия «Клаузевиц», имевшая, подумать страшно, целых 12 танков и 20 самоходок. Есть один хороший пример эффективности подобных контрударов. Типпель-скирх и фон Бутлар пишут о попытке немецкой 4-й армии выскочить из Восточной Пруссии. Но просмотрите внимательно все наши издания, начиная все с той же старой СВЭ и кончая вполне современными выпусками «Фронтовой иллюстрации». Нигде нет ни слова об этом «прорыве». Он не отражен ни на одной карте. История, как мы уже не раз говорили, любит злые штуки. В 1941 году немцы даже не подозревали, что участвовали в великом танковом сражении под Ровно и Бродами, а в 1945 году Жуков и Рокоссовский, сами того не заметив, отразили удар дивизий генерала Хоссбаха. Так что подобное объяснение следует рассматривать именно как формальное.

В качестве последней меры германское командование переименовало Группу армий «Центр» в Группу армий «Север», а Группе армий «А» присвоило название Группы армий «Центр». Но даже это не помогло остановить советские танки.

Тем временем всесокрушающий вал советских танков продолжал катиться по направлению к Одеру. 1-й Белорусский фронт форсировал реку Варту, обошел город Познань, объявленный очередным «фестунгом», и продолжил наступление, хотя теперь его авангардом оставалась только 1-я гвардейская танковая армия. Кстати, приведем отрывок из воспоминаний командующего 1-й гвардейской танковой армией, который лучше всего характеризует изменение взглядов советских командиров и доктрины Красной Армии: «На пятый день наступления 11-й гвардейский корпус А. X. Бабаджаняна, с боями преодолев около 200 километров, подошел к реке Варта - шестому рубежу немецкой обороны. В том месте, куда вышла передовая бригада Гусаковского, Варта текла строго на север. Потом у города Коло она круто сворачивала на запад и, дойдя до Познаньского меридиана, снова направлялась на север. Я приказал Бабаджаняну и Дремову обойти вражеские резервы, сосредоточенные в восточном колене реки, и взять в клещи познаньско-варшавскую автостраду. Форсировав Варту и оставив немецкую группировку на фланге за рекой, оба корпуса устремились на Познань. Вражеская группировка в этих условиях оказалась обреченной на бездействие. Она уже не могла воспрепятствовать дальнейшему продвижению наших войск».

Обратите внимание на окончание цитаты. Если бы так наши танковые генералы действовали в 1944 году, не связываясь с уничтожением каждого изолированного опорного пункта!

Уже 22-23 января войска 1-го Украинского фронта вышли к Одеру и на ряде участков форсировали его. Но и этот фронт потерял одну из своих танковых армий, которой пришлось повернуть на юг, чтобы решить исход боев в Силезии и вокруг Кракова. К 3 февраля на Одер в районе Кюстрина вышли и войска 1-го Белорусского фронта. Они также форсировали реку и создали небольшой плацдарм. Одер тоже не стал серьезным препятствием для танкистов Катукова.

Вот что писал командарм: «Комбриги решили форсировать реку совместно. Они подтянули к берегу САУ, реактивные установки и всю остальную артиллерию. После массированного огневого удара по позициям противника на противоположном берегу цепи мотострелков спустились на лед. Быстро переправившись через реку, они при поддержке артиллерии с восточного берега сбили мелкие заслоны гитлеровцев и захватили плацдарм 5 километров по фронту и 4 километра в глубину. Мотострелковые батальоны вышли на рубеж Рейтвейн - Вуден.

Получив сообщение, что Гусаковский и Федорович форсировали Одер, я приказал А. X. Бабаджаняну перебросить на помощь передовым отрядам все силы корпуса, наладить переправы и расширить плацдарм. Но по паромной переправе успели перейти на плацдарм только семь танков из бригады Гусаковского. Дело в том, что я получил новый приказ: армия перебрасывалась в Восточную Померанию, в район севернее города Ландсберг (Гурово-Илавецке). Ей ставилась новая задача».

Ha этом завершилась Висло-Одерская операция, которая стала одной из крупнейших по размаху за всю войну. Как мы уже говорили, в ней в полной мере проявились те качества танковых войск, о которых мечтали до войны Фуллер, Лиддел-Гарт, Тухачевский и другие. Мобильность позволяла танкам преодолевать немыслимые для пеших армий расстояния, а огневая мощь и броня делали бессмысленными попытки сопротивления тыловых подразделений и собранных с бору по сосенке скромных резервов. Стальной каток подминал под себя все, что встречалось на его пути. Пехоте оставалось лишь пожинать плоды побед танкистов и заниматься ликвидацией разрозненных очагов сопротивления типа Познани, Шнейдемюля и тому подобных. Главным вопросом оставалось обеспечение наступающих танковых корпусов всем необходимым снабжением и в первую очередь - горючим.

Вот здесь мы и подошли к самому интересному вопросу Висло-Одерской операции, ее альтернативному варианту. А существовала ли возможность, не останавливаясь, продолжить наступление дальше прямо на Берлин? Ведь это позволило бы избежать кровопролитных боев за Зееловские высоты и затяжных боев в самом городе. Увы, здесь следует дать достаточно категоричный ответ: «Нет!» Прежде всего, в ходе операции советские войска продвинулись в глубь территории противника на расстояние около 400 километров, что для армейских систем снабжения того времени было пределом. Даже вермахт в идеальных условиях блицкригов 1940-1941 годов в таких случаях делал остановки, чтобы привести в порядок войска и подтянуть тылы. А тыловые службы Красной Армии, к сожалению, даже в самом конце войны отнюдь не походили на отлаженную машину. К тому же, как мы видели, наступление потеряло свою пробивную силу. Две танковые армии были отвлечены на другие направления, а две вышедшие к Одеру понесли некоторые потери и, соответственно, не обладали прежней мощью. Поэтому сделать рывок еще в 100 километров и завязать бои в самом Берлине - это явно превышало их возможности.

И все-таки остается одно «но». Читая воспоминания Катукова, невозможно отделаться от впечатления, что его армия и армия генерала Баданова после форсирования Одера могли продвинуться немного дальше. Ведь ширина Зееловских высот невелика, не более 10 километров. В тот период оборонять этот рубеж было просто некому. Я напомню, что 9-ю армию, занимавшую этот участок фронта, немцам пришлось формировать заново, все ее дивизии до последней полегли на Висле, и никакого серьезного сопротивления она оказать не могла. Вообще-то ничего подобного в истории войны найти невозможно: за три недели полностью сменился состав целой армии!

Поэтому если бы генералы Катуков и Баданов продвинулись всего на 15-20 километров дальше, даже передав потом свои участки подошедшим пехотным армиям, в нашем распоряжении был бы полноценный плацдарм, а не Кюстринский пятачок, а немцы потеряли бы свою главную полосу обороны. Кстати, Жуков все это понимал, потому что в приказе от 4 февраля потребовал, чтобы 5-я ударная армия расширила плацдарм до 20 километров по фронту и до 10 километров в глубину. Задачу облегчало то, что командование немецкими войсками на рубеже Одера было возложено на великого полководца Генриха Гиммлера. Вдобавок именно в эти дни Гитлер затеял Балатонскую операцию, после которой Панцерваффе окончательно прекратили свое существование. Но главное было сделано - последние остатки немецких танковых частей и соединений оказались связаны на другом участке фронта, и противопоставить 1-й и 2-й гвардейским танковым армиям немцы не могли ничего.

Если бы Зееловские высоты были заняты ударом с ходу, немцам просто нечем было их отбивать. Состояние немецких войск в тот момент лучше всего характеризует тот же Гудериан: «26 января Гитлер приказал сформировать танко-истребительную дивизию. Название этого нового соединения звучало красиво и многообещающе. Но больше ничего и не было. В действительности же это соединение должно было состоять из рот самокатчиков под командованием храбрых лейтенантов; вооруженные фаустпатронами расчеты этих рот должны были уничтожать Г-34 и тяжелые русские танки. Дивизия вводилась в бой поротно. Жалко было храбрых солдат!» Судя по всему, на фюрера большое впечатление произвели действия советских танковых армий, если он отдал подобный приказ. Но такие импровизированные соединения были советским армиям, как говорится, «на один зубок». Мы даже не будем рассматривать попытки немцев отбить Зееловские высоты, просто приведем небольшую выдержку из списочного состава 9-й армии на 26 января, то есть после окончания Висло-Одерской операции: 608-й специальный штаб дивизии; остатки 19-й танковой дивизии; остатки 25-й танковой дивизии; ну там еще кое-что по мелочи.

То есть у советского командования была реальная возможность занять Зееловские высоты и даром получить прекрасную исходную позицию для последующего штурма Берлина и избежать колоссальных проблем и потерь, имевших место в реальности. Кроме того, появлялась возможность после перегруппировки нанести удар прямо на Берлин вместо масштабной операции по окружению столицы рейха. Наверное, в этом случае война закончилась бы на месяц-полтора раньше. Вроде бы и немного, но все равно - это тысячи солдатских жизней.

После этого мы выходим ко второй развилке весны 1945 года - Берлинской наступательной операции Красной Армии. Чем же она была? Золотым восклицательным знаком, увенчавшим самую тяжелую войну в истории нашей страны? Или кровавой кляксой, которая бросает мрачную тень на всю победу в целом? Как всякое грандиозное историческое событие, штурм и взятие Берлина нельзя оценить однозначно.

Важность Кюстринского плацдарма понимали все, даже фюрер. Поэтому он приказал возрожденной 9-й армии генерала Буссе ликвидировать его. В феврале и марте Буссе проводит целую серию атак, но единственным их результатом стала потеря 35 ООО человек, которых он больше не получил. В ходе этих атак особо отличилась одна из власовских дивизий, и Железные кресты этим воякам вручал Генрих Гиммлер. Рассчитывать, что предателей будет награждать сам Гитлер, конечно, не стоило. Так, еще до начала решающих боев силы немцев на главном направлении были ослаблены. После этого Буссе решил любой ценой удержать сам город Кюстрин, перекрывавший прямую дорогу на Берлин. Он разделял два советских плацдарма, у Рейтвейна и Кинитца, и был настоящей костью в горле у 1-го Белорусского фронта. Однако и это немцам не удалось, 30 марта город пал. Советские армии консолидировали плацдарм и могли спокойно готовить решающее наступление.

Но спокойно не получилось. Здесь нам совершенно невольно придется вступить в небольшую полемику с А. Исаевым, точнее, с его книгой «Георгий Жуков. Последний довод короля». Между прочим, очень любопытное название. Вне всякого сомнения, просвещенная публика знает исторические корни этой любопытной фразы, хотя автор почему-то не счел возможным расшифровать их хотя бы в предисловии. Но я совершенно не исключаю возможности, что и он знает красиво звучащий латинский оригинал «Ultima ratio regis», и ему вполне может быть известно, что сия надпись красовалась на стволах пушек наихристианнейших королей Франции, Людовиков с довольно большими номерами. Так чьей пушкой мы должны считать маршала Жукова?

При этом определенные сомнения все-таки возникают. Когда критикуешь и разоблачаешь других, надо бы самому быть поточнее. Самый простой пример. Исаев пишет, что первыми к Одеру вышли войска Жукова, хотя на самом деле Конев опередил его на пару дней. И так далее. Между прочим, сам Жуков никогда артиллеристом не был, так где же здесь связь? С другой стороны, этот девиз прекрасно описывает манеру Жукова общаться с окружающим миром, так что название вполне уместное.

Впрочем, мы немного отвлеклись в сторону, вернемся к событиям на Зееловских высотах. Корни более чем спорных решений Жукова следует все-таки искать в его неприязненных отношениях с Коневым и желании угодить Сталину. Говорить о некоем соцсоревновании по взятию рейхстага, конечно же, глупо, здесь я на все 150 процентов согласен с Исаевым. Но соперничество было, причем помимо вполне естественных причин (ревность к успехам соседа всегда была есть и пребудет во веки веков) существовала еще одна, искусственно привнесенная. Я не знаю, с каким целями Сталин перед началом решающего наступления постарался стравить двух маршалов, однако он это сделал. Обратимся к воспоминаниям самого Жукова, в которых он описывает совещания в Ставке, предшествующие Берлинской операции:

«Тут же он <Сталин> сказал маршалу И. С. Коневу:

«В случае упорного сопротивления противника на восточных подступах к Берлину, что наверняка произойдет, и возможной задержки наступления 1 -го Белорусского фронта 1-му Украинскому фронту быть готовым нанести удар танковыми армиями с юга на Берлин».

Существуют неверные представления о том, что

3-я и 4-я гвардейские танковые армии были введены в сражение за Берлин якобы не решением И. В. Сталина, а по инициативе командующего 1-м Украинским фронтом. В целях восстановления истины приведу слова маршала И. С. Конева по этому вопросу, сказанные им на сборе высшего командного состава центральной группы войск 18 февраля 1946 года, когда все было еще так свежо в памяти:

«Когда около 24 часов 16 апреля я доложил, что дело наступления идет успешно, товарищ Сталин дал следующее указание: «У Жукова идет туго, поверните Рыбалко и Лелюшенко на Целендорф, помните, как договорились в Ставке».

Поэтому маневр, который совершили Рыбалко и Лелюшенко, является прямым указанием товарища Сталина. Следовательно, всякие измышления по этому вопросу должны быть исключены из нашей литературы».

То есть пресловутая гонка была организована приказом сверху. Что, Конев после прямого распоряжения Сталина повернуть танковые армии на Берлин добровольно откажется от возможности первым захватить тот же рейхстаг? К тому же существовала еще одна гонка с воображаемым противником. А вот предположение, что советское командование спешило захватить Берлин раньше союзников, следует отбросить. Ведь планом операции предусматривалось окружение Берлина. Неужели англичане или американцы станут пробиваться к Берлину с боем, прорываясь через позиции советских войск?! Ну, это уже полный бред, согласитесь. Но к вопросу о штурме Берлина мы еще вернемся.

Напомним: Сталин имел все основания рассчитывать, что штурм Берлина не затянется. Красная Армия имела подавляющее превосходство в живой силе и технике. Как обычно, не следует верить ни СВЭ, которая пишет о двух- или четырехкратном превосходстве, ни воспоминаниям немецких генералов, где рассказываются басни о двадцатикратном превосходстве. Истина, как всегда, лежит посредине.

Но при этом имеется множество нюансов, которые вполне способны изменить эти соотношения. Как уже отмечалось, весь первый состав немецкой 9-й армии, оборонявшейся на берлинском направлении, погиб в ходе Висло-Одерской операции, и перед 1-м Белорусским фронтом в марте находились спешно собранные повсюду разношерстные соединения. К началу Берлинской операции состав армии поменялся еще раз, причем снова целиком! 9-я армия 31 декабря 1944 года, 26 января, 1 марта и 12 апреля 1945 года - это четыре совершенно разные армии! Сами понимаете, что в такой обстановке ни о каком нормальном взаимодействии соединений не может идти и речи. Так оно и получилось.

План операции, разработанный Ставкой, был очень оптимистичным. В первый же день предполагалось прорвать оборону немцев на Зееловских высотах и ввести в прорыв 1-ю и 2-ю гвардейские танковые армии. Берлин намечалось взять на шестой день операции, а к одиннадцатому дню 3-я ударная армия выходила на Эльбу для встречи с американцами.

1-й Украинский фронт маршала Конева наносил удар в направлении Бранденбурга, Ратенова и Дессау. Точно так же сразу после прорыва немецкой обороны на оперативный простор выходили 3-я и 4-я танковые армии. Причем изначально предполагалось, что один из корпусов 3-й гвардейской танковой армии генерала Рыбалко должен был наступать на Берлин с юга. Но существовал вариант, по которому обе танковые армии Конева могли быть направлены на Берлин.

Причем это пишет СВЭ, и если уж Исаев намеревался опровергать некий миф, то нужно было делать это более обстоятельно.

Вспомогательную, но очень важную задачу решал

2-й Белорусский фронт маршала Рокоссовского. Он должен был наступать в районе Штеттина - Швед-та и разгромить немецкую 3-ю танковую армию, что, естественно, не позволило бы ей двинуть свои силы на помощь Берлину.

Наступление началось рано утром 16 апреля. После 30-минутной артподготовки были включены 140 мощных зенитных прожекторов, которые должны были ослепить немцев. Это очень красиво выглядело в фильме «Освобождение», но в действительности принесло больше вреда, чем пользы. Слово маршалу Чуйкову: «Должен сказать, что в то время, когда мы любовались силой и эффективностью действия прожекторов на полигоне, никто из нас не мог точно предугадать, как это будет выглядеть в боевой обстановке. Мне трудно судить о положении на других участках фронта. Но в полосе нашей 8-й гвардейской армии я увидел, как мощные пучки света прожекторов уперлись в клубящуюся завесу гари, дыма и пыли, поднятую над позициями противника. Даже прожекторы не могли пробить эту завесу, и нам было трудно наблюдать за полем боя. Как на грех, еще и ветер дул навстречу. В результате высота 81,5, на которой разместился командный пункт, вскоре была окутана непроницаемой мглой. Тогда мы вообще перестали что-либо видеть, полагаясь в управлении войсками лишь на радиотелефонную связь да на посыльных».

Пехота и часть танков продвинулись примерно на 2 километра, после чего наступление застопорилось. Артиллерийский удар был нанесен по первой полосе обороны, которую немцы оставили, и сейчас советским войскам пришлось штурмовать сами высоты, которые были почти не затронуты артподготовкой.

«Немецкие пленные могли видеть также огромные колонны советской техники, ожидающие, пока войска 8-й гвардейской армии Чуйкова и 5-й ударной армии Берзарина откроют им путь на запад. Однако продвижение вперед в этот день было очень незначительным. На своем наблюдательном посту Жуков начал терять терпение. Он подгонял командиров, угрожал, что снимет их с должности и отправит в штрафную роту. Досталось и генералу Чуйкову. Его части застряли в болоте перед немецкими позициями, находящимися на возвышенности».

И тут Жуков принимает самое спорное из своих решений. Исаев пытается представить дело так, будто все изменения стратегических планов и Жуков, и Конев предпринимали по собственной инициативе. Ну не надо! Все эти изменения производились только после консультаций со Ставкой и утверждения их Сталиным. Решить, где и как задействовать подчиненный ему корпус, командующий фронтом мог, а вот повернуть несколько армий на другое направление - никогда! Собственно, об этом пишет и сам Жуков, причем, если верить этому отрывку, он на всякий случай вводит Сталина в заблуждение.

Жуков: «В 15 часов я позвонил в Ставку и доложил, что первая и вторая позиции обороны противника нами прорваны, войска фронта продвинулись вперед до шести километров, но встретили серьезное сопротивление у рубежа Зееловских высот, где, видимо, в основном уцелела оборона противника. Для усиления удара общевойсковых армий я ввел в сражение обе танковые армии. Считаю, что завтра к исходу дня мы прорвем оборону противника».

На 6 километров его войска не продвинулись и вторую полосу обороны не прорвали. Вот где аукнулось январское промедление перед Зееловскими высотами! Более того, в этом же разговоре Сталин размышляет вслух о том, стоит ли повернуть армии Конева на Берлин. Заметьте, обо всем этом пишет Жуков, а не Конев. И маршал решает любой ценой прорвать оборону, бросая в бой танковые армии Катукова и Богданова. Судя по всему, уроки Курской битвы Жуков не усвоил. Танковые соединения могут прорвать подготовленную оборону, но лишь ценой совершенно чудовищных потерь, тем более что немецкое противотанковое оружие-45 было лучше советского оружия-43.

Пишет генерал Катуков: «Остаток дня не принес радостных сообщений. С большим трудом, неся тяжелые потери, танкисты вгрызались в оборону противника и не продвинулись дальше позиций, занятых пехотой. Нелегко приходилось и стрелковым дивизиям В. И. Чуйкова, с которыми командиры танковых корпусов тесно взаимодействовали».

В тот же день состоялся второй разговор со Сталиным, в котором Жуков пообещал любой ценой прорвать оборону на Зееловских высотах, и тут же Ставка приободрила его, сообщив о приказе Коневу наступать на Берлин с юга, а Рокоссовскому - с севера. Еще раз повторю, чтобы не быть пристрастным, я излагаю все это исключительно по мемуарам самого Жукова. Вообще-то, если говорить строго, получается, что Ставка одобрила решение Жукова и таким образом сняла с него часть вины.

Так или иначе, но во второй половине дня 16 апреля началось танковое побоище, которое продолжилось на следующий день. Все это очень сильно напоминало действия Монтгомери под Эль-Аламейном, когда он точно так же массой продавил немецкий фронт. Не прорвал, а именно продавил. Только 19 апреля немцы не выдержали натиска и начали отходить к Берлину. За эти дни, по немецким данным, было сожжено более 700 советских танков. Так это или нет - вопрос остается открытым. Но даже книга «Гриф секретности снят» сообщает, что за время Берлинской операции Красная Армия потеряла около 2000 танков. То есть во время штурма Зееловских высот Жуков дал хрестоматийный пример неправильного использования танков.

Скрепя сердце он вынужден признать: «Наступление 1-го Украинского фронта с первого же дня развивалось более быстрыми темпами. Как и ожидалось, на направлении его удара оборона противника была слабая, что и позволило с утра 17 апреля ввести там в дело обе танковые армии. В первый же день они продвинулись на 20-25 километров, форсировали реку Шпрее и с утра 19 апреля начали продвигаться на Цоссен и Луккенвальде».

А теперь просто совершенно необходимо сказать несколько слов о том, чем якобы должен был заниматься Конев, связав решением этой задачи свои главные силы, чтобы они только, не приведи бог, не вздумали наступать на Берлин. Речь идет о ликвидации так называемой франкфуртско-губенской группировки противника. Что она из себя представляла? Это были остатки в очередной раз разгромленной 9-й армии, к которой присоединились отдельные части

4-й танковой армии. Выделять для их уничтожения силы целого фронта было, мягко говоря, неразумно. К тому же над генералом Буссе видел категорический приказ: держать фронт на Одере. Конечно, в то время Конев не мог знать об этом приказе, но он отлично видел, что немцы и не пытаются двинуться в сторону Берлина. Позднее Буссе получил новый приказ: отходить на запад на соединение с 12-й армией генерала Венка, чтобы освободить Берлин. Очень советую обратить внимание на столь интересную формулировку. То есть в распоряжении генерала Буссе не было сил, чтобы как-то реально угрожать фронту Конева, о прорыве к Берлину в таких условиях не приходилось и мечтать. У него не было приказа отходить к Берлину, а что делали с нарушителями приказов в последние дни существования рейха, все отлично знали. Например, генерала Вейдлинга, командира LVI танкового корпуса, на который обрушился главный удар Жукова, успели приговорить к расстрелу за то, что не удержал позиции, но, правда, успели и помиловать. Нужны были Теодору Буссе такие приключения? Путь на Берлин ему перекрывал всего лишь 40-й стрелковый корпус 3-й армии, но и этого оказалось достаточно. Так что Конев правильно решил не воевать с призраками, выделил пару корпусов для блокирования застрявшей в лесах и озерах немецкой группы, и пошел на Берлин.

В 12 часов дня 25 апреля западнее Берлина передовые части 4-й гвардейской танковой армии 1-го Украинского фронта встретились с частями 47-й армии 1-го Белорусского фронта. В тот же день произошло и другое знаменательное событие. Спустя полтора часа на Эльбе 34-й гвардейский корпус генерала Бакланова 5-й гвардейской армии встретился с американскими войсками.

Именно здесь мы получаем еще одну историческую развилку. Никакой опасности выхода западных союзников к Берлину уже не было. Прорыв немецких войск к столице выглядел тоже совершенной химерой. Так нужно ли было штурмовать город? Вполне можно было ограничиться тем, что Гитлер намеревался проделать с Ленинградом: тесная блокада, постоянные артиллерийские обстрелы и бомбежки с воздуха. Ну, с последним дело обстояло не очень, советская авиация не располагала возможностями наносить мощные удары по причине отсутствия стратегических бомбардировщиков. Но зато артиллерия Красной Армии всегда служила предметом зависти и ненависти и врагов, и союзников. Тем более что 20 апреля ознаменовалось артиллерийским ударом по Берлину, нанесенным дальнобойной артиллерией 79-го стрелкового корпуса 3-й ударной армии. Красная Армия поднесла фюреру подарочек на день рождения.

Но в данном случае мы будем вынуждены дать отрицательный ответ. Штурмовать Берлин нужно было, хотя совсем не по тем причинам, которые озвучивала

советская историография. Просто процесс медленного удушения такого огромного города занял бы слишком много времени. Жертвы среди гражданского населения? Простите, это война, и не советская армия в 1941 году вторглась в Германию, а совсем наоборот. В конце концов, сами немцы придумали понятие «Kriegsraison» - «Военная необходимость», которая всегда и безусловно превалирует над «Kriegsmanier» - «Методом ведения войны».

Удушение Берлина приводило к неоправданному затягиванию войны, ведь ни о какой капитуляции Гитлера не следовало даже и мечтать, разве что собственные охранники придавили бы его в бункере, как крысу... И вполне вероятно, что пошли бы протесты западных союзников по поводу «неоправданных жертв». Конечно, можно было бы напомнить им про бомбежки Гамбурга и Дрездена, но затевать политические дискуссии не стоило. Не время и не место. То есть - штурм!

Но и со штурмом тоже далеко не все ясно. Он начался 20 апреля 1945 года (кстати, в день рождения Гитлера), артиллерия 1-го Белорусского фронта открыла огонь по центру города. После войны наши историки утверждали, что наши пушки обрушили на город больше взрывчатки, чем тяжелые бомбардировщики союзников. Жуков пишет: «11 тысяч орудий разного калибра через определенные промежутки времени открывали одновременный огонь. С 21 апреля по 2 мая по Берлину было сделано миллион восемьсот тысяч артиллерийских выстрелов. А всего на вражескую оборону в городе было обрушено более 36 тысяч тонн металла».

У немцев не было ни единого шанса отстоять столицу рейха. Гарнизон города к этому моменту состоял примерно из 45 ООО солдат из разрозненных, потрепанных частей и примерно 40 ООО всякого сброда из фольскштурма, полиции и так далее. Основной силой гарнизона считался LVI корпус генерала Вейд-линга: танковая дивизия «Мюнхенберг» (сформирована 8 марта 1945 года!), 9-я парашютно-десантная дивизия, 18-я и 20-я панцер-гренадерские, 11-я танковая СС «Норланд» и 503-й тяжелый танковый батальон. Все было бы здорово, если бы хоть одна из этих дивизий имела в своем составе более 400 солдат. Кстати, именно первые две дивизии обороняли Зее-ловские высоты, поэтому их состояние представить совсем нетрудно.

Ну чисто в познавательных целях перечислим и других, кто должен был спасать столицу Третьего рейха. Французский добровольческий штурмовой батальон «Шарлемань»; морской батальон, присланный гросс-адмиралом Деницем; 15-й литовский фу-зилерный батальон; 57-й крепостной полк; 1-я зенитная дивизия «Берлин», личная охрана Гитлера; полк «Гитлерюгенд», поспешно сформированный из берлинских пацанов и не имевший никакого отношения к одноименной дивизии СС. Как ни странно, тут же застряла и личная охрана Гиммлера. Вот и все...

Им противостояло примерно полтора миллиона закаленных солдат 1-го Белорусского и 1-го Украинского фронтов. Впервые немцы имели полное право говорить о десятикратном превосходстве противника. Детально описывать сам ход боев за город, наверное, нет смысла, так как это сделал в нескольких работах

А. Исаев, хотя все проповедуют одну нехитрую истину: Берлин взял Жуков, еще раз Жуков и снова Жуков. А остальные при сем лишь присутствовали.

На самом деле все, конечно, обстояло сложнее. Начнем с того, что гонка к Берлину все-таки имела место. В доказательство я приведу два приказа, отданные с интервалом в два часа. Пусть говорят сами участники событий, а выводы читатель сумеет сделать самостоятельно.

БОЕВОЕ РАСПОРЯЖЕНИЕ КОМАНДУЮЩЕГО ВОЙСКАМИ 1-ГО УКРАИНСКОГО ФРОНТА КОМАНДУЮЩИМ 3-Й И 4-Й ГВАРДЕЙСКИМИ ТАНКОВЫМИ АРМИЯМИ О НЕОБХОДИМОСТИ ВСТУПЛЕНИЯ В БЕРЛИН РАНЬШЕ ВОЙСК

1-ГО БЕЛОРУССКОГО ФРОНТА

Войска маршала Жукова в 10 км от восточной окраины Берлина. Приказываю обязательно сегодня ночью ворваться в Берлин первыми. Исполнение донести.

Крайнюков

РФ. Ф. 236. Оп. 2712. Д. 359. Л. 36. Подлинник.

БОЕВОЕ РАСПОРЯЖЕНИЕ КОМАНДУЮЩЕГО ВОЙСКАМИ 1-ГО БЕЛОРУССКОГО ФРОНТА КОМАНДУЮЩЕМУ 2-Й ГВАРДЕЙСКОЙ ТАНКОВОЙ АРМИЕЙ С ТРЕБОВАНИЕМ ПЕРВЫМИ ВОРВАТЬСЯ В БЕРЛИН

2-й гвардейской танковой армии поручается историческая задача: первой ворваться в Берлин и водрузить Знамя Победы. Лично Вам поручаю организовать исполнение.

Пошлите от каждого корпуса по одной лучшей бригаде в Берлин и поставьте им задачу: не позднее 4 часов утра 21 апреля 1945 г. любой ценой прорваться на окраину Берлина и немедля донести для доклада т. Сталину и объявления в прессе.

РФ. Ф. 233. Оп. 2307. Д. 193. Л. 88. Подлинник.

Причем, заметьте, Жуков отлично понимает значимость доклада «по начальству» и газетного пиара. Интересно, что генерал Лелюшенко в своих мемуарах чуточку подправил приказ Конева, вырезав из него слово «первыми», либо это сделали за него редакторы.

Тем временем в немецком командовании никак не могла прекратиться лихорадка смены командующих. 22 апреля Гитлер снимает генерала Реймана, заменяя его полковником Эрнстом Кетером, за один день произведя его сначала в генерал-майоры, а потом и в генерал-лейтенанты. В этот же день он отдает приказ о расстреле командира LVI танкового корпуса генерала Вейдлинга, не удержавшего рубеж обороны на Одере, и тут же отменяет свой приказ. После этого фюрер решает взять лично на себя командование гарнизоном Берлина, а потом назначает на эту должность Вейдлинга. Такая череда событий ясно показывает, что ставка фюрера превратилась просто в сумасшедший дом. При всей сложности ситуации в разгар битвы за Москву, при панике, возникшей в советской столице (было, было!), до такого маразма наше командование не дошло.

Вейддинг разделил город на восемь оборонительных секторов, чтобы облегчить управление обороной. Однако уже ничто не могло остановить советские войска. 23 апреля 8-я гвардейская армия Чуйкова форсировала Шпрее и при поддержке 1-й гвардейской танковой армии генерала Катукова начала наступать в направлении Нойкёльна. 24 апреля 5-я ударная армия генерала Берзарина тоже форсировала Шпрее в районе Трептов-парка. Остатки LVI танкового корпуса, которым все еще по совместительству командовал Вейдлинг, попытались контратаковать, но были просто уничтожены. В тот же день после мощнейшей артподготовки - 650 орудий на километр! Больше никогда в истории такая плотность артиллерии не встречалась! - советские войска перешли в решительное наступление. К вечеру Трептов-парк был занят.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.

Из книги Первая Мировая война автора Уткин Анатолий Иванович

Шанс Берлина Кошмар войны на два фронта для Берлина окончился, и появился шанс выиграть войну. Оставив на Востоке сорок второстепенных пехотных и три кавалерийские дивизии, немцы повернулись к Западу. На Восточном фронте они собрали обильную "жатву" в виде огромного

Из книги «Проклятые вопросы» Великой Отечественной. Утерянные победы, упущенные возможности автора Больных Александр Геннадьевич

ШТУРМ БЕРЛИНА Последняя операция Великой Отечественной войны при ближайшем рассмотрении превращается в настоящий клубок загадок и противоречий, причем ниточки из этого клубка тянутся и в далекое будущее, и в прошлое. В рамках исторических альтернатив нам следует

Из книги История города Рима в Средние века автора Грегоровиус Фердинанд

2. Общий штурм. - Нападение на porta praenestina. - murus ruptus. - Штурм мавзолея Адриана. - Греки разрушают в нем статуи. - Повсеместная неудача штурма На девятнадцатый день осады утром Витигес начал штурм. Общим натиском готы-герои надеялись одолеть стены Рима и одним разом положить

Из книги Медики, изменившие мир автора Сухомлинов Кирилл

Падение Берлина Отзвуки канонады, кровь, огонь и ненависть, которая буквально ощущалась в воздухе, – искалеченный Берлин забирал в небытие сотни солдат немецкой и вражеских армий. Глухие раскаты рвущихся снарядов доносились до сотрудников прославленной клиники Шарите

Из книги Танки идут на Берлин автора Гетман Андрей Лаврентьевич

Глава двенадцатая Штурм Берлина Был конец марта 1945 г., когда 11-й гвардейский танковый корпус, совершив 400-километровый марш, сосредоточился к юго-востоку от Ландсберга. Здесь он должен был подготовиться к участию в Берлинской операции войск Красной Армии. Впрочем, личному

автора Бэгготт Джим

Из книги Тайная история атомной бомбы автора Бэгготт Джим

Из книги Тайная история атомной бомбы автора Бэгготт Джим

В развалинах Берлина Берлин был окружен советскими войсками Первого белорусского и Первого украинского фронтов. 20 апреля - в день рождения Гитлера - начался артобстрел города. 29 апреля советская Третья ударная армия перешла мост Мольтке, находившийся неподалеку от

Из книги Тайная история атомной бомбы автора Бэгготт Джим

Блокада Берлина Демократически избранное правительство Чехословакии подало прошение о помощи в рамках плана Маршалла в июле 1947 года. В послевоенной Восточной Европе это было единственное демократическое коалиционное правительство, руководимое премьер-министром

Из книги Флагман штурмовой авиации автора Донченко Семен

На штурм Берлина Нижнесилезская наступательная операция, проведенная 8-24 февраля, по существу, была продолжением Висло-Одерской. Ее цель - выход на рубеж реки Нейсе, чтобы занять выгодные исходные позиции для последующих ударов на берлинском, дрезденском и пражском

Из книги За взлетом взлет автора Глушанин Евгений Павлович

От Кавказа до Берлина Отар Чечелашвили с малых лет засматривался на полеты горных орлов, завидовал их умению подолгу парить в небе. «Как человеку обрести крылья?»- размышлял мальчик. Когда Отар вырос, он обрел крылья и научился летать. Сначала в аэроклубе. Затем в стенах

Как проходило это важнейшее историческое событие. Что ему предшествовало, каковы были планы и расстановка сил противоборствующих сторон. Как развивалась операция советских войск по взятию Берлина, хронология событий, штурм Рейхстага с водружением Знамени Победы и значение исторического сражения.

Взятие Берлина и падение Третьего Рейха

К середине весны 1945 года основные события разворачивались на значительной части территории Германии. К этому времени были освобождены Польша, Венгрия, почти вся Чехословакия, Восточная Померания и Силезия. Войска Красной Армии освободили столицу Австрии – Вену. Завершался разгром крупных группировок противника в Восточной Пруссии, Курляндии, на Земляндском полуострове. Большая часть побережья Балтийского моря осталась за нашей армией. Финляндия, Болгария, Румыния и Италия были выведены из войны.

На юге югославская армия совместно с советскими войсками очистила от фашистов большую часть Сербии и ее столицу Белград. С запада союзниками форсирован Рейн и подходила к концу операция по разгрому рурской группировки.

Экономика Германии испытывала огромные сложности. Были потеряны сырьевые районы ранее оккупированных стран. Продолжался спад в промышленности. Производство продукции военного назначения за полгода сократилось больше чем на 60 процентов. Кроме того, вермахт испытывал сложности с мобилизационными ресурсами. Призыву уже подлежали шестнадцатилетние юноши. Однако Берлин еще оставался не только политической столицей фашизма, но и крупным экономическим центром. Кроме того, на берлинском направлении Гитлер сосредоточил основные силы с огромным боевым потенциалом.

Вот почему разгром берлинской группировки немецких войск и овладение столицей Третьего рейха имел столь важное значение. Битва за Берлин и его падение должно было положить конец Великой Отечественной войне и стать закономерным исходом Второй Мировой войны 1939-1945 года.

Берлинская наступательная операция

В скорейшем завершении военных действий были заинтересованы все участники антигитлеровской коалиции. Принципиальные вопросы, а именно: кто будет брать Берлин, раздел сфер влияния в Европе, послевоенное устройство Германии и прочие были решены в Крыму на конференции в Ялте.

Противник понимал, что стратегически война проиграна, но в сложившейся обстановке пытался извлечь тактические выгоды. Его главной задачей стало затягивание войны с целью поиска выходов на сепаратные переговоры с западными союзниками СССР для получения более выгодных условий капитуляции.

Существует также мнение, что у Гитлера была надежда на так называемое оружие возмездия, которое находилось на стадии окончательной разработки и должно было перевернуть соотношение сил. Именно поэтому вермахту требовалось время, и потери здесь не играли никакой роли. Поэтому на советско-германском фронте Гитлер сосредоточил 214 дивизий, а на американо-английском только 60.

Подготовка наступательной операции, положение и задачи сторон. Соотношение сил и средств

С немецкой стороны защита берлинского направления возлагалось на группы армий «Центр» и «Висла» . Строительство эшелонированной обороны осуществлялось с начала 1945 года. Главную часть ее составили Одерско-нейсенский рубеж и Берлинский оборонительный район.

Первый представлял собой глубокую оборону из трех полос шириной до сорока километров, с мощными опорными пунктами, инженерными заграждениями и подготовленными для затопления районами.

В Берлинском оборонительном районе оборудовались три так называемых оборонительных кольцевых обвода. Первый, или внешний подготавливался на удалении от двадцати пяти до сорока километров от центра столицы. Он включал опорные пункты и точки сопротивления в поселениях, рубежи обороны вдоль рек и каналов. Второй основной, или внутренний, глубиной до восьми километров проходил по окраинам Берлина. Все рубежи и позиции были завязаны в единую систему огня. Третий городской обвод совпадал с кольцевой железной дорогой. Сам Берлин командование гитлеровских войск разбило на девять секторов. Ведущие к центру города улицы были забаррикадированы, первые этажи зданий превращены в долговременные огневые точки и сооружения, выкопаны окопы и капониры под орудия и танки. Все позиции соединили ходами сообщения. Для скрытого маневра в качестве рокадных дорог предполагалось активно использовать метро.

Операция советских войск по захвату Берлина начала разрабатываться в ходе зимнего наступления.

План «Битвы за Берлин»

Замысел командования был таков – согласованными ударами трех фронтов прорвать Одерско-нейсенский рубеж, затем, развивая наступление, выйти к Берлину, окружить группировку противника, рассечь её на несколько частей и уничтожить. В дальнейшем, не позднее 15 суток с начала операции, достичь Эльбы для соединения с войсками союзников. Для этого Ставка решила привлечь 1-й и 2-й Белорусский и 1-го Украинский фронты.

Из-за того, что советско-германский фронт сузился, гитлеровцам на берлинском направлении удалось добиться невероятной плотности войск. На отдельных участках она достигала 1 дивизии на 3 километра фронтовой линии. В состав групп армий «Центр», «Висла» входило 48 пехотных, 6 танковых, 9 моторизованных дивизий, 37 отдельных пехотных полков, 98 отдельных пехотных батальона. Также гитлеровцы располагали приблизительно двумя тысячами самолетов, среди которых 120 реактивных. Помимо этого, в берлинском гарнизоне формировалось около двухсот батальонов, так называемого фолксштурма, общее их количество превышало двести тысяч человек.

Три советских фронта численно превосходили противника и располагали 21-й общевойсковой армией, 4 танковыми и 3 воздушными, кроме того, 10 отдельными танковыми и механизированными и 4 кавалерийскими корпусами. Предусматривалось также привлечение Балтийского флота, Днепровской военной флотилии, дальней авиации и части войск ПВО страны.Кроме того, в операции принимали участие польские соединения – они имели в составе 2 армии, танковый и авиационный корпус, 2 артиллерийских дивизии, минометную бригаду.

К началу операции советские войска имели преимущество над немецкими:

  • в личном составе в 2,5 раза;
  • в орудиях и минометах в 4 раза;
  • в танках и самоходно-артиллерийских установках в 4,1 раза;
  • в самолетах в 2,3 раза.

Начало операции

Наступление должно было начаться 16 апреля . Перед ним в полосе наступления 1-го Белорусского и 1-го Украинского фронтов по одному стрелковому батальону от каждого попытались вскрыть огневые средства на переднем крае обороны противника.

В 5.00 назначенной даты стартовала артиллерийская подготовка. После этого 1–й Белорусский фронт под командованием маршала Жукова двинулся в наступление, нанося три удара: один главный и два вспомогательных. Главный в направлении на Берлин через Зеловские высоты и город Зелов, вспомогательные – севернее и южнее столицы Германии. Противник упорно сопротивлялся, и высоты с наскока взять не удалось. После ряда обходных маневров только к концу дня наша армия, наконец, взяла город Зелов.

В первый и второй день операции бои велись в первой полосе обороны немецких фашистов. Только 17 апреля удалось наконец пробить брешь во второй полосе. Немецкое командование попыталось остановить наступление, введя в бой доступные резервы, но не преуспели в этом. Сражения продолжались 18 и 19 апреля. Темпы продвижения оставались очень низкими. Фашисты не собирались сдаваться, их оборона была наполнена большим количеством противотанковых средств. Плотный артиллерийский огонь, скованность маневра из-за сложной местности – все это влияло на действия наших войск. Тем не менее 19 апреля под конец дня они прорвали третью, последнюю полосу обороны этого рубежа. В итоге за первые четверо суток войска 1-го Белорусского фронта продвинулись на 30 километров.

Удачнее складывалось наступление 1-го Украинского фронта под командованием маршала Конева. За первые сутки войска форсировали реку Нейсе, пробили первую полосу обороны и вклинились на глубину 13 километров. На следующий день, бросив в бой главные силы фронта, они прорвали вторую полосу и продвинулись на 20 километров. Противник отошел за реку Шпрее. Вермахт, препятствуя глубокому обходу всей берлинской группировки, перебросил на этот участок резервы группы «Центр». Несмотря на это, наши войска 18 апреля форсировали реку Шпрее и взломали передний край обороны третьей полосы. По окончании третьих суток в направлении главного удара 1-й Украинский фронт продвинулся на глубину до 30 километров. В процессе дальнейшего движения ко второй половине апреля наши части и соединения отрезали группу армий «Висла» от «Центра». Крупные вражеские силы попали в полуокружение.

Войска 2-го Белорусского фронта, которыми командовал маршал Рокоссовский, по плану должны были наступать 20 апреля, но в целях облегчения задачи войскам 1-го Белорусского фронта начали форсировать Одер 18 числа. Своими действиями они оттянули часть сил и резервов противника на себя. Подготовка к основной фазе операции была завершена.

Штурм Берлина

Все 3 советских фронта перед 20 апреля в основном выполнили задачу по прорыву Одерско-нейсенского рубежа и уничтожению гитлеровских войск в пригородах Берлина. Пора было переходить к штурму самой немецкой столицы.

Начало сражения

Войска 1-го Белорусского фронта 20 апреля приступили к обстрелу окраин Берлина дальнобойной артиллерией, а 21 прорвали первый обводной рубеж. С 22 апреля бои велись уже непосредственно в городе. Расстояние между наступавшими с северо-востока войсками 1-го Белорусского и 1-го Украинского фронта с юга сократилось. Создались предпосылки полного окружения немецкой столицы, также появилась возможность отсечь от города и взять в кольцо крупную группировку 9-й пехотной армии противника численностью до двухсот тысяч человек, с задачей не допустить ее прорыва в Берлин или отхода на запад. Этот план был воплощен в жизнь 23 и 24 апреля.

Чтобы избежать окружения, командование вермахта решило снять все войска с западного фронта и бросить на деблокаду столицы и окруженной 9-й армии. С 26 апреля часть сил 1-го Украинского и 1-го Белорусского фронтов заняли оборону. Нужно было не допустить прорыва как изнутри, так и снаружи.

Бои по уничтожению окруженной группировки продолжались вплоть до 1 мая. На отдельных участках немецко-фашистским войскам удавалось прорвать кольцо обороны и выйти в западном направлении, но эти попытки вовремя пресекались. Лишь мелкие группы смогли пробиться и сдаться американцам. Всего же на этом участке удалось взять в плен войсками 1-го Украинского и 1-го Белорусского фронтов около 120 тысяч солдат и офицеров, большое количество танков и полевых орудий.

25 апреля советские войска встретились с американскими на Эльбе. Посредством грамотно организованной обороны и выходом к Эльбе подразделения 1-го Украинского фронта создали очень удачный плацдарм. Он приобрел важное значение для последующего наступления на Прагу.

Кульминация Берлинской битвы

Тем временем в Берлине боевые действия достигли своего апогея. Штурмовые отряды и группы осуществляли продвижение вглубь города. Они последовательно перемещались от здания к зданию, от квартала к кварталу, от района к району, уничтожая очаги сопротивления, нарушая управление обороняющихся. В городе использование танков носило ограниченный характер.

Однако танки в битве за Берлин сыграли немаловажную роль. Закаленных в танковых сражениях на Курской дуге, при освобождении Белоруссии и Украины танкистов Берлином было не испугать. Но применялись они только в плотном взаимодействии с пехотой. Одиночные попытки, как правило, приводили к потерям. С определенными особенностями применения столкнулись и артиллерийские подразделения. Часть их придавалась штурмовым группам для стрельбы прямой наводкой и стрельбы на разрушение.

Штурм Рейхстага. Знамя над Рейхстагом

27 апреля начались бои за центр города, которые не прерывались ни днем, ни ночью. Берлинский гарнизон не прекращал борьбы. С 28 апреля она снова разгорелась вблизи Рейхстага. Организовали ее войска 3-й ударной армии 1-го Белорусского фронта. Но подойти вплотную к зданию наши бойцы смогли только 30 апреля.

Штурмовым группам раздали красные флаги, один из которых, принадлежавший 150-й стрелковой дивизии 3-й ударной армии 1-го Белорусского фронта, позже стал Знаменем Победы. Его водрузили 1 мая на фронтоне здания бойцы стрелкового полка Идрицкой дивизии М.А.Егоров и М.В Кантария. Это был символ взятия главной фашистской цитадели.

Знаменосцы Победы

В то время как полным ходом шла подготовка к Параду Победы в июне 1945 года, даже не возникло вопроса, кого назначить знаменосцами Победы. Именно Егорову и Кантарии было поручено выступить ассистентами знаменщика и пронести Знамя Победы по главной площади страны.

К сожалению, планам не дано было осуществиться. Фронтовики, одолевшие фашистов, не смогли справиться со строевой наукой. К тому же боевые ранения еще давали о себе знать. Несмотря ни на что, они тренировались очень усердно, не жалея ни сил, ни времени.

Маршал Г. К. Жуков, который принимал тот знаменитый парад, посмотрел на репетицию проноса знамени и пришел к выводу, что для героев битвы за Берлин это будет слишком сложно. Поэтому он распорядился вынос Знамени отменить и провести парад без этой символической части.

Но через 20 лет два героя все-таки пронесли Знамя Победы по Красной площади. Это случилось на Параде Победы 1965 года.

Взятие Берлина

Штурмом Рейхстага взятие Берлина не закончилось. К 30 мая немецкие войска, оборонявшие город, были рассечены на четыре части. Управление ими оказалось полностью нарушено. Немцы оказались на грани катастрофы. Этим же днем фюрер свел счеты с жизнью. 1 мая начальник генштаба вермахта генерал Кребе вышел на переговоры с советским командованием и предложил временно прекратить боевые действия. Жуков выдвинул единственное требование – безоговорочная капитуляция. Оно было отклонено, и штурм возобновился.

Глубокой ночью 2 мая командующий обороной столицы Германии генерал Вейдлинг сдался в плен, а наши радиостанции начали принимать сообщение гитлеровцев с просьбой о прекращении огня. К 15.00 сопротивление полностью прекратилось. Исторический штурм окончился.

Битва за Берлин завершилась, но наступательная операция продолжалась. 1-й Украинский фронт начал перегруппировку, целью которой являлось наступление на Прагу и освобождение Чехословакии. В то же время 1-й Белорусский к 7 мая вышел широким фронтом к Эльбе. 2-й Белорусский достиг берега Балтийского моря, а также вступил во взаимодействие со 2-й английской армией, позиционирующейся на Эльбе. В дальнейшем он начал освобождение датских островов в Балтийском море.

Итоги штурма Берлина и всей Берлинской операции

Активная фаза Берлинской операции продолжалась чуть больше двух недель. Ее итоги таковы:

  • разгромлена крупная группировка гитлеровцев, командование вермахта практически лишилось управления оставшимися войсками;
  • пленена основная часть высшего руководства Германии, а также почти 380 тысяч солдат и офицеров;
  • получен опыт применения разных родов войск в городских боях;
  • внесен неоценимый вклад в советское военное искусство;
  • по разным оценкам, именно Берлинская операция разубедила руководство США и Британии начинать войну против СССР.

В ночь на 9 мая генерал-фельдмаршал Кейтель в Потсдаме подписал акт, означавший полную и безоговорочную капитуляцию Германии. Так 9 мая стал Днем Великой Победы. Там же вскоре прошла конференция, на которой была решена судьба послевоенной Германии и окончательно перекроена карта Европы. До финала Второй мировой войны 1939-1945 года оставалось еще несколько месяцев.

Все герои битвы были отмечены руководством СССР. Более шестисот человек удостоились звания Героя Советского Союза.

Кроме того, с целью признания особых заслуг перед Отечеством, была разработана медаль «За взятие Берлина». Интересный факт – бои в немецкой столице еще продолжались, а в Москве уже представили эскиз будущей медали. Советское руководство хотело, чтобы русские солдаты знали – где бы они ни воевали во славу Родины, их награды найдут своих героев.

Были награждены более миллиона человек. Кроме наших солдат, медали получили и военнослужащие войска польского, особо отличившиеся в боях. Таких наград, учрежденных за победы в городах за границами СССР, в общей сложности семь.

Война заканчивалась. Это понимали все - и генералы вермахта, и их противники. Только один человек - Адольф Гитлер - вопреки всему продолжал надеяться на силу германского духа, на «чудо- », и главное - на раскол между своими врагами. Основания для этого были - несмотря на соглашения, достигнутые в Ялте, Англия и США не особенно хотели уступать Берлин советским войскам. Их армии продвигались вперед почти беспрепятственно. В апреле 1945-го они прорвались в центр Германии, лишив вермахт его «кузницы» - Рурского бассейна - и получив возможность для броска на Берлин. В то же время 1-й Белорусский фронт маршала Жукова и 1-й Украинский фронт Конева застыли перед мощной линией немецкой обороны на Одере. 2-й Белорусский фронт Рокоссовского добивал остатки вражеских войск в Померании, а 2-й и 3-й Украинские фронты продвигались к Вене.

1 апреля Сталин созвал в Кремле совещание Государственного Комитета Обороны. Собравшимся был задан один вопрос: «Кто будет брать Берлин - мы или англо-американцы?» - «Берлин возьмет Советская Армия», - первым отозвался Конев. Его, всегдашнего соперника Жукова, вопрос Верховного тоже не застал врасплох - он продемонстрировал членам ГКО громадный макет Берлина, где были точно обозначены цели будущих ударов. Рейхстаг, имперская канцелярия, здание МВД - все это были мощные очаги обороны с сетью бомбоубежищ и тайных ходов. Столицу Третьего рейха опоясывали три линии укреплений. Первая проходила в 10 км от города, вторая - по его предместьям, третья - по центру. Берлин защищали отборные части вермахта и войск СС, на подмогу которым срочно мобилизовывались последние резервы - 15-летние члены «Гитлерюгенда», женщины и старики из фольксштурма (народного ополчения). Вокруг Берлина в группах армий «Висла» и «Центр» находилось до 1 млн. человек, 10,4 тыс. орудий и минометов, 1,5 тыс. .

Впервые с начала войны превосходство советских войск в живой силе и технике было не просто значительным, а подавляющим. На Берлин должны были наступать 2,5 млн. солдат и офицеров, 41,6 тыс. орудий, более 6,3 тыс. танков, 7,5 тыс. самолетов. Главная роль в утвержденном Сталиным плане наступления отводилась 1-му Белорусскому фронту. Жуков должен был с Кюстринского плацдарма штурмовать в лоб линию обороны на Зеловских высотах, которые возвышались над Одером, закрывая дорогу на Берлин. Фронту Конева предстояло форсировать Нейсе и ударить по столице Рейха силами танковых армий Рыбалко и Лелюшенко. Планировалось, что на западе он достигнет Эльбы и вместе с фронтом Рокоссовского соединится с англо-американскими войсками. Союзников известили о советских планах, и они согласились остановить свои армии на Эльбе. Ялтинские договоренности надо было выполнять, к тому же это позволяло избежать лишних потерь.

Наступление было назначено на 16 апреля. Чтобы сделать его неожиданным для врага, Жуков приказал наступать рано утром, в темноте, ослепив немцев светом мощных прожекторов. В пять утра три красные ракеты дали сигнал к атаке, и через секунду тысячи орудий и «катюш» открыли ураганный огонь такой силы, что восьмикилометровое пространство оказалось в одночасье перепаханным. «Гитлеровские войска были буквально потоплены в сплошном море огня и металла», - писал Жуков в своих мемуарах. Увы, накануне взятый в плен советский солдат раскрыл немцам дату будущего наступления, и они успели отвести войска на Зеловские высоты. Оттуда началась прицельная стрельба по советским танкам, которые волна за волной шли на прорыв и гибли в насквозь простреливаемом поле. Пока внимание противника было приковано к ним, солдаты 8-й гвардейской армии Чуйкова сумели продвинуться вперед и занять рубежи у окраины деревни Зелов. К вечеру стало ясно: намеченные темпы наступления срываются.

В те же часы Гитлер обратился к немцам с воззванием, обещая им: «Берлин останется в немецких руках», а наступление русских «захлебнется в крови». Но в это уже мало кто верил. Люди со страхом прислушивались к звукам пушечной канонады, которые добавились к уже привычным разрывам бомб. Оставшимся жителям - их было не менее 2,5 млн. - запретили покидать город. Теряющий чувство реальности фюрер решил: если Третий рейх погибнет, его участь должны разделить все немцы. Пропаганда Геббельса запугивала жителей Берлина зверствами «большевистских орд», убеждая их сражаться до конца. Был создан штаб обороны Берлина, который приказал населению готовиться к ожесточенным боям на улицах, в домах и подземных коммуникациях. Каждый дом планировалось превратить в крепость, для чего всех оставшихся жителей заставили рыть траншеи и оборудовать огневые позиции.

В конце дня 16 апреля Жукову позвонил Верховный. Он сухо сообщил, что у Конева преодоление Нейсе «произошло без сложностей». Две танковые армии прорвали фронт у Котбуса и устремились вперед, не прекращая наступления даже ночью. Жукову пришлось пообещать, что в течение 17 апреля он возьмет злополучные высоты. С утра 1-я танковая армия генерала Катукова опять двинулась вперед. И вновь «тридцатьчетверки», прошедшие от Курска до Берлина, сгорали, как свечки, от огня «фаустпатронов». К вечеру части Жукова продвинулись всего на пару километров. Между тем Конев докладывал Сталину о новых успехах, сообщая о готовности поучаствовать в штурме Берлина. Молчание в трубке - и глухой голос Верховного: «Я согласен. Поверните танковые армии на Берлин». Утром 18 апреля армии Рыбалко и Лелюшенко рванулись к северу, на Тельтов и Потсдам. Жуков, чье самолюбие жестоко страдало, бросил свои части в последнюю отчаянную атаку. С утра 9-я немецкая армия, по которой пришелся основной удар, не выдержала и начала откатываться на запад. Немцы еще пытались перейти в контратаку, но на следующий день отступили по всему фронту. С этого момента уже ничто не могло отсрочить развязку.

Фридрих Хитцер, немецкий писатель, переводчик:

Мой ответ относительно штурма Берлина исключительно личный, не военного стратега. В 1945 году мне было 10 лет, и, будучи ребенком войны, я помню, как она закончилась, что ощущал побежденный народ. В этой войне участвовали и мой отец, и ближайший родственник. Последний был немецким офицером. Вернувшись в 1948 году из плена, он решительно сказал мне, что, если такое повторится вновь, он еще раз пойдет воевать. А 9 января 1945 года, в день моего рождения, я получил письмо с фронта от отца, который также с решимостью писал, что нужно «бороться, бороться и бороться с ужасным врагом на востоке, иначе нас увезут в Сибирь». Прочитав эти строки ребенком, я гордился мужеством отца - «освободителя от большевистского ига». Но прошло совсем немного времени, и мой дядя, тот самый немецкий офицер, говорил мне многократно: «Нас обманули. Смотри, чтоб с тобой такое не повторилось». Солдаты поняли, что это была не та война. Конечно, «обманутыми» были мы не все. Один из лучших друзей отца еще в 30-е годы предупреждал его: Гитлер - это ужасно. Знаете, любая политическая идеология превосходства одних над другими, впитавшаяся обществом, сродни наркотикам…

Значение же штурма, и вообще финала войны, стало понятным для меня позднее. Штурм Берлина был необходим - он спас меня от участи быть немцем-завоевателем. Если бы Гитлер победил, я, наверное, стал бы очень несчастливым человеком. Его цель всемирного господства мне чужда и непонятна. Как действие взятие Берлина было для немцев страшным. Но реально оно было счастьем. После войны я работал в одной военной комиссии, занимающейся вопросами военнопленных немцев, и еще раз убедился в этом.

Недавно я встречался с Даниилом Граниным, и мы долго говорили о том, что это были за люди, которые окружили Ленинград…

А тогда, во время войны, я боялся, да, я ненавидел американцев и англичан, которые практически дотла разбомбили мой родной город Ульм. Это ощущение ненависти и страха жило во мне до тех пор, пока я не побывал в Америке.

Я хорошо помню, как, эвакуированные из города, мы жили в маленькой немецкой деревушке на берегу Дуная, которая была «американской зоной». Наши девушки и женщины тогда чернили себя карандашами, чтобы не быть изнасилованными… Каждая война - это страшная трагедия, а эта война была особо страшной: сегодня говорят о 30 миллионах советских и 6 миллионах немецких жертв, а также о миллионах погибших людей других наций.

Последний день рождения

19 апреля в гонке за Берлин появился еще один участник. Рокоссовский доложил Сталину, что 2-й Белорусский фронт готов штурмовать город с севера. Утром этого дня 65-я армия генерала Батова форсировала широкое русло Западного Одера и двинулась к Пренцлау, рассекая на части немецкую группу армий «Висла». В это время танки Конева легко, как на параде, двигались на север, почти не встречая сопротивления и оставив далеко позади основные силы. Маршал сознательно шел на риск, спеша подойти к Берлину раньше Жукова. Но войска 1-го Белорусского уже приближались к городу. Его грозный командующий издал приказ: «Не позднее 4 часов утра 21 апреля любой ценой прорваться в пригороды Берлина и сразу же передать для Сталина и для прессы сообщение об этом».

20 апреля Гитлер отмечал свой последний день рождения. В погруженном на 15 метров в землю бункере под имперской канцелярией собрались избранные гости: Геринг, Геббельс, Гиммлер, Борман, верхушка армии и, конечно, Ева Браун, которая числилась «секретаршей» фюрера. Соратники предложили своему вождю покинуть обреченный Берлин и перебраться в Альпы, где уже подготовлено тайное убежище. Гитлер отказался: «Мне суждено победить или погибнуть вместе с Рейхом». Однако он согласился вывести из столицы командование войсками, разделив его на две части. Север оказался под управлением гросс-адмирала Дёница, к которому на помощь отправился Гиммлер со своим штабом. Юг Германии предстояло оборонять Герингу. Тогда же возник план разгрома советского наступления силами армий Штейнера с севера и Венка с запада. Однако этот план был обречен с самого начала. И 12-я армия Венка, и остатки частей генерала СС Штейнера были измотаны в боях и не способны к активным действиям. Группа армий «Центр», на которую тоже возлагались надежды, вела тяжелые бои в Чехии. Жуков приготовил немецкому вождю «подарок» - вечером его армии подошли к городской границе Берлина. Первые снаряды дальнобойных орудий ударили по центру города. Утром следующего дня 3-я армия генерала Кузнецова вошла в Берлин с северо-востока, а 5-я армия Берзарина - с севера. Катуков и Чуйков наступали с востока. Улицы унылых берлинских предместий преграждали баррикады, из подворотен и окон домов по наступавшим стреляли «фаустники».

Жуков велел не тратить времени на подавление отдельных огневых точек и спешить вперед. Тем временем танки Рыбалко подошли к штаб-квартире немецкого командования в Цоссене. Большинство офицеров бежали в Потсдам, а начальник штаба генерал Кребс отправился в Берлин, где 22 апреля в 15.00 состоялось последнее военное совещание у Гитлера. Только тогда фюреру решились сказать, что никто не в силах спасти осажденную столицу. Реакция была бурной: вождь разразился угрозами в адрес «предателей», потом рухнул на стул и простонал: «Все кончено… война проиграна...»

И все же нацистская верхушка не собиралась сдаваться. Было решено полностью прекратить сопротивление англо-американским войскам и бросить все силы против русских. Всех военных, способных держать оружие, надлежало направить в Берлин. Фюрер по-прежнему возлагал надежды на 12-ю армию Венка, которая должна была соединиться с 9-й армией Буссе. Для координации их действий командование во главе с Кейтелем и Йодлем было выведено из Берлина в городок Крамниц. В столице кроме самого Гитлера из лидеров Рейха остались только генерал Кребс, Борман и Геббельс, назначенный руководителем обороны.

Николай Сергеевич Леонов, генерал-лейтенант Службы внешней разведки:

Берлинская операция является предпоследней операцией ВОВ. Она проводилась силами трех фронтов с 16 по 30 апреля 1945 года - с поднятия флага над Рейхстагом и концом сопротивления - вечером 2 мая. Плюсы и минусы этой операции. Плюс - операция совершилась достаточно быстро. Ведь попытка взять Берлин активно пропагандировалась и руководителями союзнических армий. Об этом достоверно известно из писем Черчилля.

Минусы - почти все, кто участвовал, вспоминают о том, что были слишком большие жертвы и, возможно, без объективной необходимости. Первые упреки Жукову - он стоял на самом коротком расстоянии от Берлина. Его попытка лобовым ударом войти с востока расценивается многими участниками войны как ошибочное решение. Нужно было охватить Берлин с севера и с юга кольцом и заставить противника капитулировать. Но маршал пошел напрямую. Относительно артиллерийской операции 16 апреля можно сказать следующее: идею использования прожекторов Жуков принес с Халхин-Гола. Именно там японцы предприняли подобную атаку. Жуков повторил этот же прием: но многие военные стратеги утверждают, что прожектора не имели никакого эффекта. В результате их применения получилось месиво огня и пыли. Эта лобовая атака была неудачной и плохо продуманной: когда наши солдаты прошли по траншеям - трупов немцев в них было мало. Так что наступающие части впустую расстреляли больше 1 000 вагонов боеприпасов. Сталин специально устраивал конкуренцию между маршалами. Ведь окончательно Берлин был окружен 25 апреля. Можно было бы не прибегать к таким жертвам.

Город в огне

22 апреля 1945 года в Берлине появился Жуков. Его армии - пять стрелковых и четыре танковые - крушили столицу Германии из всех видов оружия. Тем временем танки Рыбалко подошли к черте города, заняв плацдарм в районе Тельтова. Жуков отдал своему авангарду - армиям Чуйкова и Катукова - приказ форсировать Шпре, не позже 24-го быть в Темпельгофе и Мариенфельде - центральных районах города. Для уличных боев спешно формировались штурмовые отряды из бойцов разных частей. На севере 47-я армия генерала Перхоровича по случайно уцелевшему мосту пересекла реку Хафель и направилась на запад, готовясь соединиться там с частями Конева и замкнуть кольцо окружения. Заняв северные районы города, Жуков окончательно исключил Рокоссовского из числа участников операции. С этого момента до конца войны 2-й Белорусский фронт занимался разгромом немцев на севере, оттянув на себя значительную часть берлинской группировки.

Слава победителя Берлина миновала Рокоссовского, миновала она и Конева. Директива Сталина, полученная утром 23 апреля, приказала войскам 1-го Украинского остановиться у вокзала Анхальтер - буквально в сотне метров от Рейхстага. Занять центр вражеской столицы Верховный доверил Жукову, отметив этим его неоценимый вклад в победу. Но и до Анхальтера нужно было еще дойти. Рыбалко со своими танками застыл на берегу глубокого Тельтов-канала. Только с подходом артиллерии, подавившей немецкие огневые точки, машины смогли переправиться через водную преграду. 24 апреля разведчики Чуйкова пробились на запад через аэродром Шенефельд и встретили там танкистов Рыбалко. Эта встреча разделила немецкие силы пополам - около 200 тысяч солдат оказались окружены в лесистой местности к юго-востоку от Берлина. До 1 мая эта группировка пыталась пробиться на запад, но была рассечена на части и практически полностью уничтожена.

А ударные силы Жукова продолжали рваться к центру города. Многие бойцы и командиры не имели опыта боев в большом городе, что вело к громадным потерям. Танки двигались колоннами, и стоило подбить передний, как вся колонна становилась легкой добычей немецких «фаустников». Пришлось прибегнуть к беспощадной, но эффективной тактике боевых действий: вначале артиллерия вела ураганный огонь по цели будущего наступления, потом залпы «катюш» загоняли всех живых в укрытия. После этого вперед шли танки, круша баррикады и разнося дома, откуда раздавались выстрелы. Только потом в дело вступала пехота. За время битвы на город обрушилось почти два миллиона орудийных выстрелов - 36 тысяч тонн смертоносного металла. Из Померании по железной дороге были доставлены крепостные орудия, стрелявшие по центру Берлина снарядами весом в полтонны.

Но даже эта огневая мощь не всегда справлялась с толстыми стенами зданий, построенных еще в ХVIII веке. Чуйков вспоминал: «Наши пушки иногда производили до тысячи выстрелов по одному скверу, по группе домов, даже по маленькому саду». Понятно, что при этом о мирном населении, дрожащем от страха в бомбоубежищах и хлипких подвалах, никто не думал. Однако главная вина за его страдания лежала не на советских войсках, а на Гитлере и его приближенных, которые с помощью пропаганды и насилия не давали жителям покидать город, превратившийся в море огня. Уже после победы было подсчитано, что 20% домов в Берлине были уничтожены полностью, а еще 30% - частично. 22 апреля впервые в закрылся городской телеграф, получив последнее сообщение от японских союзников - «желаем удачи». Отключились вода и газ, перестал ходить транспорт, прекратилась выдача продовольствия. Голодающие берлинцы, не обращая внимания на непрерывные обстрелы, грабили товарные поезда и магазины. Больше боялись не русских снарядов, а эсэсовских патрулей, которые хватали мужчин и вешали на деревьях как дезертиров.

Полиция и нацистские чиновники начали разбегаться. Многие пытались пробраться на запад, чтобы сдаться в плен англо-американцам. Но советские части были уже там. 25 апреля в 13.30 они вышли к Эльбе и встретились у городка Торгау с танкистами 1-й американской армии.

В этот день Гитлер поручил оборону Берлина генералу-танкисту Вейдлингу. Под его началом находились 60 тыс. солдат, которым противостояли 464 тыс. советских войск. Армии Жукова и Конева встретились не только на востоке, но и на западе Берлина, в районе Кетцина, и теперь их отделяло от центра города всего 7–8 километров. 26 апреля немцы предприняли последнюю отчаянную попытку остановить атакующих. Выполняя приказ фюрера, 12-я армия Венка, в которой было до 200 тыс. человек, нанесла с запада удар по 3-й и 28-й армиям Конева. Небывало ожесточенные даже для этой жестокой битвы бои продолжались два дня, и к вечеру 27-го Венку пришлось отойти на прежние позиции.

Накануне воины Чуйкова заняли аэродромы Гатов и Темпельхоф, исполняя приказ Сталина - любой ценой помешать Гитлеру покинуть Берлин. Верховный не собирался дать тому, кто вероломно обманул его в 1941-м, ускользнуть или сдаться в плен союзникам. Соответствующие приказы были отданы и насчет других нацистских главарей. Была и еще одна категория немцев, которых усиленно искали, - специалисты по ядерным исследованиям. Сталин знал о работе американцев над атомной бомбой и собирался как можно быстрее создать «собственную». Уже нужно было думать о мире после войны, где Советский Союз должен был занять достойное, оплаченное кровью место.

Тем временем Берлин продолжал задыхаться в дыму пожаров. Фольксштурмовец Эдмунд Хекшер вспоминал: «Было столько пожаров, что ночь превратилась в день. Можно было читать газету, но газеты в Берлине больше не выходили». Грохот орудий, стрельба, разрывы бомб и снарядов не смолкали ни на минуту. Облака дыма и кирпичной пыли заволокли центр города, где глубоко под развалинами имперской канцелярии Гитлер снова и снова терзал подчиненных вопросом: «Где же Венк?»

27 апреля три четверти Берлина было в советских руках. Вечером ударные силы Чуйкова вышли к Ландвер-каналу, в полутора километрах от Рейхстага. Однако путь им преградили отборные части СС, сражавшиеся с особым фанатизмом. 2-я танковая армия Богданова застряла в районе Тиргартена, парки которого были усеяны немецкими окопами. Каждый шаг здесь давался с трудом и немалой кровью. Снова появились шансы у танкистов Рыбалко, совершивших в этот день невиданный бросок с запада в центр Берлина через Вильмерсдорф.

К ночи в руках немцев осталась полоса шириной 2–3 километра и длиной до 16. В тыл потянулись первые партии пленных - еще небольшие, выходящие с поднятыми руками из подвалов и подъездов домов. Многие оглохли от несмолкающего грохота, другие, сошедшие с ума, дико хохотали. Гражданское население продолжало прятаться, опасаясь мести победителей. Мстители, конечно, были - не могли не быть после того, что нацисты сделали на советской земле. Но были и те, кто, рискуя жизнью, вытаскивал из огня немецких стариков и детей, кто делился с ними своей солдатской пайкой. Вошел в историю подвиг сержанта Николая Масалова, который на Ландвер-канале спас из разрушенного дома трехлетнюю немецкую девочку. Именно его изображает знаменитая статуя в Трептов-парке - память о советских солдатах, хранивших человечность в огне самой страшной из войн.

Еще до окончания боев советское командование принимало меры по восстановлению нормальной жизни в городе. 28 апреля назначенный комендантом Берлина генерал Берзарин издал приказ о роспуске национал-социалистической партии и всех ее организаций и переходе всей власти к военной комендатуре. В очищенных от врага районах солдаты уже начинали тушить пожары, разминировать здания, хоронить многочисленные трупы. Однако наладить нормальную жизнь было можно только при содействии местного населения. Поэтому еще 20 апреля Ставка потребовала от командующих войсками изменить отношение к немецким пленным и гражданскому населению. В директиве выдвигалось простое обоснование такого шага: «Более гуманное отношение к немцам снизит их упорство в обороне».

Бывший старшина 2-й статьи, член международного ПЕН-клуба (Международная организация писателей), писатель-германист, переводчик Евгения Кацева:

Приближается величайший из наших праздников, а у меня на душе кошки скребут. Недавно (в феврале) нынешнего года я была на одной конференции в Берлине, вроде бы посвященной этой великой, думаю, не только для нашего народа, дате, и убедилась, что многие забыли, кто начал войну и кто ее выиграл. Нет, это устойчивое словосочетание «выиграть войну» совершенно неуместно: выиграть и проиграть можно в игре - в войне же или побеждают, или терпят поражение. Для многих немцев война - это только ужасы тех немногих недель, когда она шла на их территории, словно наши солдаты пришли туда по своей воле, а не с боями пробивались на запад долгих 4 года по родной выжженной и растоптанной земле. Значит, не так уж прав был Константин Симонов, считавший, что чужого горя не бывает. Бывает, еще как бывает. И если забыли, кто положил конец одной из самых страшных войн, разбил немецкий фашизм, где уж тут помнить, кто взял столицу германского Рейха - Берлин. Взяла ее наша Советская Армия, наши советские солдаты и офицеры. Всю, целиком, борясь за каждый район, квартал, дом, из окон и дверей которых до последнего мгновения гремели выстрелы.

Это уж потом, спустя целую кровопролитную неделю после взятия Берлина, 2 мая, появились наши союзники, и главный трофей, как символ совместной Победы, был поделен на четыре части. На четыре сектора: советский, американский, английский, французский. С четырьмя военными комендатурами. Четыре-то четыре, даже более или менее равные, а в общем-то на две совершенно разные части разбили Берлин. Ибо три сектора довольно скоро соединились, а четвертый - восточный - и, как водится, самый бедный - оказался изолированным. Таковым и оставался, хотя и обрел потом статус столицы ГДР. Нам же американцы взамен «щедро» отвалили занятую ими Тюрингию. Край хороший, вот только разочарованные жители долго таили обиду почему-то не на отступников-американцев, а на нас, новых оккупантов. Вот такая аберрация…

Что же касается мародерства, то наши солдаты пришли туда не сами по себе. А теперь 60 лет спустя распространяют всяческие мифы, вырастающие в античные размеры…

Судороги рейха

Фашистская империя распадалась на глазах. 28 апреля итальянские партизаны поймали пытавшегося скрыться диктатора Муссолини и расстреляли его. На другой день генерал фон Витингоф подписал акт о капитуляции немцев в Италии. Гитлер узнал о казни дуче одновременно с другой плохой : его ближайшие соратники Гиммлер и Геринг завязали сепаратные переговоры с западными союзниками, выторговывая себе жизнь. Фюрер был вне себя от ярости: он требовал немедленно арестовать и казнить предателей, но это было уже не в его власти. Отыграться удалось на заместителе Гиммлера генерале Фегеляйне, бежавшем из бункера, - отряд эсэсовцев схватил его и расстрелял. Генерала не спасло даже то, что он был мужем сестры Евы Браун. Вечером того же дня комендант Вейдлинг доложил, что боеприпасов в городе осталось всего на два дня, а горючего нет вовсе.

Генерал Чуйков получил от Жукова задачу - соединиться с востока с силами, наступавшими с запада, через Тиргартен. Преградой солдатам стал Потсдамер-мост, ведущий к вокзалу Анхальтер и Вильгельмштрассе. Саперы сумели спасти его от взрыва, но вошедшие на мост танки были подбиты меткими выстрелами фаустпатронов. Тогда танкисты обвязали один из танков мешками с песком, облили его дизельным горючим и пустили вперед. От первых выстрелов горючее вспыхнуло, но танк продолжал двигаться вперед. Нескольких минут замешательства противника хватило, чтобы за первым танком двинулись остальные. К вечеру 28-го Чуйков подошел к Тиргартену с юго-востока, пока с юга в этот район входили танки Рыбалко. На севере Тиргартена 3-я армия Перепелкина освободила тюрьму Моабит, откуда были выпущены 7 тысяч заключенных.

Центр города превратился в настоящий ад. От жары было нечем дышать, трескались камни зданий, закипала вода в прудах и каналах. Передовой линии не было - отчаянный бой шел за каждую улицу, каждый дом. В темных комнатах и на лестницах - электричество в Берлине давно погасло - вспыхивали рукопашные схватки. Рано утром 29 апреля бойцы 79-го стрелкового корпуса генерала Переверткина подступили к громадному зданию МВД - «дому Гиммлера». Расстреляв из пушек баррикады у входа, они сумели ворваться в здание и захватить его, что дало возможность вплотную подойти к Рейхстагу.

Тем временем неподалеку, в своем бункере, Гитлер диктовал политическое завещание. Он исключил из нацистской партии «предателей» Геринга и Гиммлера и обвинил всю немецкую армию в неумении хранить «приверженность долгу до смерти». Власть над Германией передавалась «президенту» Дёницу и «канцлеру» Геббельсу, а командование армией - фельдмаршалу Шернеру. Ближе к вечеру приведенный эсэсовцами из города чиновник Вагнер совершил церемонию гражданского бракосочетания фюрера и Евы Браун. Свидетелями были Геббельс и Борман, которые остались на завтрак. За едой Гитлер был подавлен, бормотал что-то о гибели Германии и торжестве «еврейских большевиков». Во время завтрака он подарил двум секретаршам ампулы с ядом и велел отравить свою любимую овчарку Блонди. За стенами его кабинета свадьба быстро превращалась в попойку. Одним из немногих трезвых сотрудников оставался личный пилот Гитлера Ганс Бауэр, предложивший вывезти своего шефа в любой район мира. Фюрер в очередной раз отказался.

Вечером 29 апреля генерал Вейдлинг в последний раз доложил Гитлеру обстановку. Старый вояка был откровенен - завтра русские будут у входа в канцелярию. Боеприпасы кончаются, подкреплений ждать неоткуда. Армия Венка отброшена к Эльбе, о большинстве других частей и вовсе ничего неизвестно. Нужно капитулировать. Это мнение подтвердил и полковник СС Монке, до этого фанатично выполнявший все приказы фюрера. Гитлер капитуляцию запретил, но позволил солдатам «малыми группами» выходить из окружения и пробиваться на запад.

Тем временем советские войска занимали одно здание за другим в центре города. Командиры с трудом ориентировались по картам - там не было обозначено то нагромождение камней и искореженного металла, что прежде называлось Берлином. После взятия «дома Гиммлера» и ратуши у атакующих оставались две главные цели - имперская канцелярия и Рейхстаг. Если первая была реальным центром власти, то второй - ее символом, самым высоким зданием немецкой столицы, где надлежало водрузить знамя Победы. Знамя было уже готово - его передали одной из лучших частей 3-й армии, батальону капитана Неустроева. Утром 30 апреля части подошли к Рейхстагу. Что касается канцелярии, к ней решили прорываться через зоопарк в Тиргартене. В разгромленном парке солдаты спасли нескольких животных, включая горного козла, которому за храбрость повесили на шею немецкий «Железный крест». Только под вечер был взят центр обороны - семиэтажный железобетонный бункер.

Рядом с зоопарком советские штурмовые отряды подверглись атаке эсэсовцев из развороченных тоннелей метро. Преследуя их, бойцы проникли под землю и обнаружили ходы, ведущие в сторону канцелярии. С ходу возник план «добить фашистского зверя в его логове». Разведчики углубились в тоннели, но через пару часов им навстречу хлынула вода. По одной из версий, узнав о приближении русских к канцелярии, Гитлер распорядился открыть шлюзы и пустить воды Шпре в метро, где помимо советских солдат находились десятки тысяч раненых, женщин и детей. Пережившие войну берлинцы вспоминали, что услышали приказ срочно покинуть метро, но из-за возникшей давки выбраться смогли немногие. Другая версия опровергает существование приказа: вода могла прорваться в метро из-за непрерывных бомбежек, разрушивших стены тоннелей.

Если фюрер и приказал затопить своих сограждан, это был последний из его преступных приказов. Днем 30 апреля ему доложили, что русские находятся на площади Потсдамерплатц, в квартале от бункера. Вскоре после этого Гитлер с Евой Браун попрощались с соратниками и удалились в свою комнату. В 15.30 оттуда раздался выстрел, после которого Геббельс, Борман и еще несколько человек вошли в комнату. Фюрер с пистолетом в руке лежал на диване с лицом, залитым кровью. Ева Браун не стала уродовать себя - она приняла яд. Их трупы вынесли в сад, где положили в воронку от снаряда, облили бензином и подожгли. Церемония похорон длилась недолго - советская артиллерия открыла огонь, и нацисты попрятались в бункере. Позже обгоревшие тела Гитлера и его подруги обнаружили и перевезли в Москву. По какой-то причине Сталин не стал предъявлять миру доказательства гибели своего злейшего врага, что породило множество версий о его спасении. Только в 1991 году череп Гитлера и его парадный мундир были обнаружены в архиве и продемонстрированы всем желающим видеть эти мрачные свидетельства прошлого.

Жуков Юрий Николаевич, историк, писатель:

Победителей не судят. И все. В 1944 году оказалось вполне возможным без серьезных боев, усилиями прежде всего дипломатии вывести из войны Финляндию, Румынию, Болгарию. Еще более благоприятная для нас ситуация сложилась 25 апреля 1945 года. В тот день на Эльбе, у города Торгау, встретились войска СССР и США, и завершилось полное окружение Берлина. С этого момента судьба нацистской Германии была решена. Победа стала неминуемой. Неясным оставалось лишь одно: когда именно последует полная и безоговорочная капитуляция агонизировавшего вермахта. Жуков, отстранив Рокоссовского, взял на себя руководство штурмом Берлина. Мог просто ежечасно сжимать кольцо блокады.

Вынудить Гитлера и его приспешников покончить собой не 30 апреля, а несколькими днями позже. Но Жуков поступил иначе. На протяжении недели безжалостно жертвовал тысячами солдатских жизней. Заставлял части 1-го Белорусского фронта вести кровопролитные бои за каждый квартал германской столицы. За каждую улицу, каждый дом. Добился капитуляции берлинского гарнизона 2 мая. Но если бы эта капитуляция последовала не 2 мая, а, скажем, 6-го или 7-го, можно было бы спасти десятки тысяч наших солдат. Ну, а славу победителя Жуков стяжал бы и так.

Молчанов Иван Гаврилович, участник штурма Берлина, ветеран 8-й гвардейской армии 1-го Белорусского фронта:

После боев под Сталинградом наша армия под командованием генерала Чуйкова прошла всю Украину, юг Белоруссии, а потом через Польшу вышла на Берлин, на подступах к которому состоялась, как известно, очень тяжелая Кюстринская операция. Мне, разведчику артиллерийского подразделения, было тогда 18 лет. Я до сих пор помню, как дрожала земля и шквал снарядов перепахивал ее вдоль и поперек… Как после мощной артподготовки на Зеловских высотах в бой пошла пехота. Солдаты, гнавшие немцев с первой линии обороны, говорили потом, что после ослепления прожекторами, которые были применены в этой операции, немцы бежали схватившись за голову. Много лет спустя, во время встречи в Берлине немецкие ветераны - участники этой операции рассказывали мне, что тогда они подумали, будто русские применили новое секретное оружие.

После Зеловских высот мы двинулись непосредственно к германской столице. Из-за половодья дороги были такими раскисшими, что и техника, и люди продвигались с трудом. Невозможно было копать окопы: на глубине со штык лопаты выступала вода. На кольцевую дорогу мы вышли к двадцатым числам апреля и вскоре оказались на окраинах Берлина, где завязались непрекращающиеся бои за город. Эсесовцам терять было нечего: жилые дома, станции метрополитена, различные учреждения они укрепили основательно и заблаговременно. Когда мы вошли в город, то ужаснулись: его центр оказался полностью разбомбленным англо-американской , а улицы - завалены так, что техника еле передвигалась по ним. Двигались мы с картой города - улицы и кварталы, обозначенные на ней, находили с трудом. На этой же карте помимо объектов - огневых целей были обозначены музеи, книгохранилища, медицинские учреждения, по которым стрелять было запрещено.

В боях за центр потери несли и наши танковые части: они стали легкой добычей немецких фаустпатронщиков. И тогда командование применило новую тактику: сначала артиллерия и огнеметчики уничтожали огневые точки врага, а после нее танки расчищали дорогу для пехоты. К этому моменту в нашем подразделении осталась только одна пушка. Но мы продолжали действовать. При подходе же к Бранденбургским воротам и Анхальтскому вокзалу получили приказ «не стрелять» - кучность боя здесь оказалась такой, что наши снаряды могли попасть в своих же. К исходу операции остатки немецкой армии рассекли на четыре части, которые стали дожимать кольцами.

Стрельба закончилась 2-го мая. И вдруг наступила такая тишина, в которую невозможно было поверить. Из убежищ стали выходить жители города, они смотрели на нас исподлобья. И вот здесь, в налаживании контактов с ними, помогли их же дети. Вездесущие ребята, 10-12 лет подходили к нам, мы угощали их печеньем, хлебом, сахаром, а когда открыли кухню, стали кормить щами, кашей. Странное это было зрелище: где-то возобновлялись перестрелки, слышались залпы орудий, а у нашей кухни стояла очередь за кашей…

А вскоре на улицах города появился эскадрон наших конников. Они были такие чистые и праздничные, что мы решили: «Наверное, где-то под Берлином их специально переодели, подготовили…» Это впечатление, а также приезд к разрушенному Рейхстагу Г.К. Жукова - он подъехал в расстегнутой шинели, улыбающийся, - врезались в мою память навсегда. Были, конечно, и другие памятные моменты. В боях за город наша батарея должна была передислоцироваться в другую огневую точку. И тут мы попали под немецкий артналет. Двое моих товарищей прыгнули в яму, развороченную снарядом. А я, не зная почему, залег под грузовик, где через несколько секунд понял, что машина надо мной полна снарядов. Когда обстрел закончился, я выбрался из-под грузовика и увидел, что мои товарищи убиты… Ну а я, получается, родился в тот день второй раз…

Последняя битва

Штурм Рейхстага вел 79-й стрелковый корпус генерала Переверткина, усиленный ударными группами других подразделений. Первый натиск утром 30-го был отбит - в громадном здании окопались до полутора тысяч эсэсовцев. В 18.00 последовал новый штурм. Пять часов бойцы метр за метром продвигались вперед и вверх, на крышу, украшенную гигантскими бронзовыми конями. Водрузить флаг поручили сержантам Егорову и Кантарии - решили, что Сталину будет приятно участие в этом символическом акте его земляка. Только в 22.50 два сержанта добрались до крыши и, рискуя жизнью, вставили древко флага в дырку от снаряда у самых конских копыт. Об этом немедленно доложили в штаб фронта, а Жуков позвонил в Москву Верховному.

Чуть позже пришла другая новость - наследники Гитлера решили пойти на переговоры. Об этом сообщил генерал Кребс, явившийся в ставку Чуйкова в 3.50 утра 1 мая. Он начал со слов: «Сегодня Первое мая, большой праздник обеих наших наций». На что Чуйков без лишней дипломатии ответил: «Сегодня наш праздник. А как обстоят ваши дела, сказать трудно». Кребс поведал о самоубийстве Гитлера и о желании его преемника Геббельса заключить перемирие. Ряд историков считают, что эти переговоры должны были протянуть время в ожидании сепаратного соглашения «правительства» Дёница с западными державами. Но цели они не достигли - Чуйков тут же доложил Жукову, а тот позвонил в Москву, разбудив Сталина накануне первомайского парада. Реакция на смерть Гитлера была предсказуемой: «Доигрался, подлец! Жаль, что мы не взяли его живым». На предложение о перемирии пришел ответ: только полная капитуляция. Это передали Кребсу, который возразил: «Тогда вам придется уничтожить всех немцев». Ответное молчание было красноречивее слов.

В 10.30 Кребс покинул штаб, успев выпить с Чуйковым коньяка и обменяться воспоминаниями, - оба командовали частями под Сталинградом. Получив окончательное «нет» советской стороны, немецкий генерал вернулся к своим войскам. Ему вдогонку Жуков направил ультиматум: если до 10 часов не будет дано согласие Геббельса и Бормана на безоговорочную капитуляцию, советские войска нанесут такой удар, от которого в Берлине «не останется ничего, кроме развалин». Руководство Рейха ответа не дало, и в 10.40 советская артиллерия открыла ураганный огонь по центру столицы.

Стрельба не прекращалась весь день - советские части подавляли очаги сопротивления немцев, которое немного ослабло, но все еще было ожесточенным. В разных частях громадного города еще вели бои десятки тысяч солдат и фольксштурмовцев. Другие, бросая оружие и срывая знаки отличия, пытались уйти на запад. Среди последних был и Мартин Борман. Узнав об отказе Чуйкова от переговоров, он вместе с группой эсэсовцев бежал из канцелярии через подземный тоннель, выходящий к станции метро «Фридрихштрассе». Там он выбрался на улицу и попытался укрыться от огня за немецким танком, но тот был подбит. Оказавшийся там же вождь «Гитлерюгенда» Аксман, который позорно бросил своих юных питомцев, заявил потом, что видел мертвое тело «нациста № 2» под железнодорожным мостом.

В 18.30 солдаты 5-й армии генерала Берзарина пошли на штурм последнего оплота нацизма - имперской канцелярии. До этого им удалось взять штурмом почтамт, несколько министерств и сильно укрепленное здание гестапо. Два часа спустя, когда первые группы атакующих уже подступили к зданию, Геббельс и его жена Магда последовали за своим кумиром, приняв яд. Перед этим они попросили врача ввести смертельную инъекцию своим шестерым детям - им сказали, что сделают укол, от которого они никогда не будут болеть. Детей оставили в комнате, а трупы Геббельса с женой вынесли в сад и сожгли. Вскоре все, кто оставался внизу - около 600 адъютантов и эсэсовцев, - бросились вон: бункер начал гореть. Где-то в его недрах остался лишь пустивший пулю в лоб генерал Кребс. Другой нацистский командующий, генерал Вейдлинг, взял на себя ответственность и по радио обратился к Чуйкову с согласием на безоговорочную капитуляцию. В час ночи 2 мая на Потсдамском мосту появились немецкие офицеры с белыми флагами. Об их просьбе сообщили Жукову, который дал свое согласие. В 6.00 Вейдлинг подписал приказ сдаться, обращенный ко всем немецким войскам, и сам подал пример подчиненным. После этого стрельба в городе стала стихать. Из подвалов Рейхстага, из-под развалин домов и укрытий выходили немцы, которые молча складывали на землю оружие и строились в колонны. За ними наблюдал писатель Василий Гроссман, сопровождавший советского коменданта Берзарина. Среди пленных он видел стариков, мальчишек и женщин, не пожелавших расстаться со своими мужьями. День был холодным, мелкий дождь поливал тлеющие руины. На улицах лежали сотни трупов, раздавленных танками. Там же валялись флаги со свастикой и партийные билеты - приверженцы Гитлера спешили избавиться от улик. В Тиргартене Гроссман увидел на лавочке немецкого солдата с медсестрой - они сидели обнявшись и не обращали никакого внимания на то, что творилось вокруг.

После полудня по улицам начали ездить советские танки, передавая через громкоговорители приказ о капитуляции. Около 15.00 бои окончательно прекратились, и только в западных районах грохотали взрывы - там преследовали эсэсовцев, пытавшихся бежать. Над Берлином повисла непривычная, напряженная тишина. А потом ее разорвал новый шквал выстрелов. Советские солдаты толпились на ступенях Рейхстага, на руинах имперской канцелярии и стреляли снова и снова - на этот раз в воздух. Незнакомые люди бросались друг другу в объятия, прямо на мостовой устраивали танцы. Они не могли поверить, что война закончилась. Впереди у многих из них были новые войны, нелегкий труд, непростые проблемы, но главное в своей жизни они уже сделали.

В последнем сражении Великой Отечественной Красная Армия сокрушила 95 вражеских дивизий. Погибли до 150 тысяч немецких солдат и офицеров, 300 тысяч были захвачены в плен. Победа далась тяжелой ценой - за две недели наступления три советских фронта потеряли от 100 тысяч до 200 тысяч человек убитыми. Бессмысленное сопротивление унесло жизни примерно 150 тысяч мирных берлинцев, значительная часть города была разрушена.

Хроника операции
16 апреля, 5.00.
Войска 1-го Белорусского фронта (Жуков) после мощной артподготовки начинают наступление на Зеловские высоты у Одера.
16 апреля, 8.00.
Части 1-го Украинского фронта (Конев) форсируют реку Нейсе и двигаются на запад.
18 апреля, утро.
Танковые армии Рыбалко и Лелюшенко поворачивают на север, в направлении Берлина.
18 апреля, вечер.
Оборона немцев на Зеловских высотах прорвана. Части Жукова начинают продвижение к Берлину.
19 апреля, утро.
Войска 2-го Белорусского фронта (Рокоссовский) форсируют Одер, рассекая на части немецкую оборону к северу от Берлина.
20 апреля, вечер.
Армии Жукова подступают к Берлину с запада и северо-запада.
21 апреля, день.
Танки Рыбалко занимают штаб-квартиру немецких войск в Цоссене к югу от Берлина.
22 апреля, утро.
Армия Рыбалко занимает южные окраины Берлина, а армия Перхоровича – северные районы города.
24 апреля, день.
Встреча наступающих войск Жукова и Конева на юге Берлина. Франкфуртско-Губенская группировка немцев окружена советскими частями, начато ее уничтожение.
25 апреля, 13.30.
Части Конева вышли к Эльбе у города Торгау и встретились там с 1-й американской армией.
26 апреля, утро.
Немецкая армия Венка наносит контрудар по наступающим советским частям.
27 апреля, вечер.
После упорных боев армия Венка отброшена.
28 апреля.
Советские части окружают центр города.
29 апреля, день.
Взяты штурмом здание МВД и ратуша.
30 апреля, день.
Занят район Тиргартен с зоопарком.
30 апреля, 15.30.
Гитлер покончил с собой в бункере под имперской канцелярией.
30 апреля, 22.50.
Завершен длившийся с утра штурм Рейхстага.
1 мая, 3.50.
Начало неудачных переговоров немецкого генерала Кребса с советским командованием.
1 мая, 10.40.
После провала переговоров советские войска начинают штурм зданий министерств и имперской канцелярии.
1 мая, 22.00.
Имперская канцелярия взята штурмом.
2 мая, 6.00.
Генерал Вейдлинг отдает приказ о капитуляции.
2 мая, 15.00.
Бои в городе окончательно прекратились.

  • Сергей Савенков

    какой то “куцый” обзор… как будто спешили куда то